The Tudors / Тюдоры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Tudors / Тюдоры » 1509-1533 » Маленький шанс решить большую проблему


Маленький шанс решить большую проблему

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

1527 год.
Любому монарху нужен наследник. Что делать, если долгожданный сын так и не появился, а решать династические проблемы нужно уже сейчас? Свадьба дочери короля, Марии Тюдор, может не только обеспечить Генриху VIII преемника на престоле, но и стать хорошим политическим ходом, если правильно выбрать ей жениха. Внимание короля переключилось с Испании и Карла V на Францию, которая представляется более выгодным союзником. Принятие этого решения, тревожащего Екатерину Арагонскую из-за ее шаткого положения, не обошлось без участия кардинала Уолси, однако им руководят не только интересы короны...
Польза для государства и выгода отдельных людей, искренние чувства и холодный расчет - всё неразрывно слилось в этой истории, где каждый участник преследует свои цели. Но что думает об этом сама принцесса?

Участники: Кардинал Уолси, Екатерина Арагонская, Мэри Тюдор

+1

2

Как всё восхитительно могло бы получиться…
Иногда кардинал позволял себе отвлечься от дел и помечтать… Мечты его, правда, носили характер весьма практический – ни о чём несбыточном или совершенно оторванном от реальности Томас не грезил.
И вот сейчас он обдумывал очередную возможность повернуть дела во внешней политике королевства таким образом, чтобы выгодно было всем – во-первых, Его Величеству, что обрёл бы надёжного союзника в лице Франциска, во-вторых, народу, который, смог бы, если не вздохнуть от бремени налогов, то хотя бы рассчитывать на то, что в дальнейшем оно увеличиваться не будет, поскольку с Францией установится прочный мир, в-третьих – самому Уолси. В конце концов, и строительство Хэмптон-корта, и возведение Крайст-Чёрча в Оксфорде обходятся весьма недёшево…
Ну, да ладно, это детали…
Взяв с блюда, что стояло перед ним на столе, кусочек разрезанного на дольки апельсина, канцлер с удовольствием отправил в рот сочную сладковатую мякоть, отложив в сторону ароматную цедру… Потом откинулся на спинку кресла, поглаживая ладонями резные подлокотники.
Конечно, Екатерина расстроена тем, что её племянничек женился на Изабелле Португальской, разорвав помолвку с Мэри. В принципе, данный факт можно трактовать как явное неуважение к нашему государю. И как нежелание считаться с Англией.
Уолси едва заметно улыбнулся и на миг прикрыл глаза. Сказать, что он устал за сегодняшний день – значит, ничего не сказать. Но обстоятельства на первый взгляд складывались настолько удачно, что было бы попросту глупым не попытаться эту удачу использовать…
С другой стороны, здесь можно сыграть на любви Генриха к дочери. Она ещё совсем ребёнок, а у Франциска репутация большого любителя женщин. Хотя кто из нас, грешников, их не любит… Впрочем, что-то я не о том… Проблема в королеве. Она может использовать всё своё влияние, чтобы брака этого не допустить…
Уолси, вздохнув, поднялся с кресла, провёл рукой по золотому распятью на груди, проверяя, чтобы оно висело идеально ровно, поправил шапочку на затылке и неторопливо вышел из-за стола. Пока что он ещё пребывал в раздумьях, не отложить ли этот визит. Но чем дальше оценивал положение вещей, тем яснее понимал – чтобы убедить короля согласиться на брак принцессы Мэри с французским монархом, или уж на худой случай, с дофином, канцлеру необходимо знать, с каким сопротивлением он столкнётся. И какие аргументы Екатерина сможет противопоставить его намерениям…
Взгляд упал на графин с вином.
Нет, это после. Если всё пойдёт, как надо, чтобы отметить. Или совсем не так, как надо – чтобы прийти в себя…

-Доложите, что я прошу Её Величество об аудиенции. – Голос, обращённый к одной из придворных дам Екатерины, звучал благодушно, а взгляд светлых глаз кардинала не выражал ничего, кроме доброжелательного спокойствия.
Томас прекрасно понимал, что ему, возможно, придётся запастись терпением. И даже не был однозначно уверен, что просьбу его удовлетворят.
Хотя, конечно, ей станет очень любопытно, зачем это я пожаловал…

Отредактировано Кардинал Уолси (2012-17-04 01:46:33)

+4

3

Весь день королева пребывала в скверном настроении. Ее не смогло успокоить даже Священное Писание, к которому она неизменно прибегала в тяжелые минуты. Действительно, ситуация складывалась не из простых: отчаявшись увидеть в супруге мать наследника престола, Генрих настолько явно охладел к ней, что о его похождениях говорил весь двор. Но еще больше, чем пренебрежение к ее собственной персоне, Екатерину волновало отношение короля к Мэри. Об этом и размышляла Екатерина, сидя в кресле с высокой спинкой. "Ах, почему Его Величество так упрям! Мария вполне могла бы наследовать престол, ведь она наша законная дочь, и притом единственная!" - королеве было с кого брать пример, ведь ее собственная мать, Изабелла Кастильская, уже продемонстрировала миру  способности женщины к управлению государством. Но не похоже было, чтобы на такой шаг мог легко решиться Генрих. Королева обратила взор на Евангелие, лежавшее раскрытым рядом, на низеньком столике, и мысленно вопросила: "Господь Всемогущий, я всегда была верной рабой Твоей, почему же Ты не дал мне сына?..". Однако ответа она так и не получила, как не слышала его раньше во время ежедневных молитв, вынашивая очередное дитя.
Мысли королевы снова обратились к дочери. Она с болью и сожалением воскресила в памяти недавнюю помолвку Марии и ее племянника, Карла V. "Какой удачей стал бы этот брак! Я могла бы не тревожиться за судьбу Мэри, ведь она оказалась бы под надежной защитой императора, а со временем их наследник стал бы великим монархом..." "А мой муж не посмел бы обвинять меня в неспособности продолжить его род" - эта мысль горечью отозвалась в сердце Екатерины. Она была крайне удручена разрывом помолвки, и винила в этом непостоянного как в частной, так и в политической жизни Генриха. И что уж греха таить, усматривала в таком поведении мужа выпад против нее лично. Разрыв с Империей означал, что судьба Екатерины снова висела на волоске, не говоря уже об участи бедной Марии. "Она еще так юна, и никто, кроме меня, не сможет отстоять ее интересы!" - в этом королева была абсолютно уверена.
Вошедшая фрейлина доложила, что с Ее Величеством хотел бы говорить кардинал Уолси. Королева досадливо поморщилась, предвкушая порцию елея, которая наверняка будет сопровождать его речи. "Старая лиса Уолси не стал бы без крайней нужды просить аудиенции, при нашей-то взаимной симпатии. Может быть, его прислал король?" - Екатерина не могла допустить и мысли, что кардинал может прийти к ней по собственной воле, но это обстоятельство вносило некоторую интригу. В последнее время коронованный супруг нечасто баловал ее своим обществом, возможно, он велел ей что-то передать?
- Просите кардинала пройти, - велела Екатерина фрейлине и поудобнее уселась в кресло, взяв в руки томик Писания.

+4

4

-Ваше Величество, - войдя в покои королевы, Томас остановился неподалёку от двери и поклонился более чем почтительно. – Благодарю Вас за то, что согласились уделить мне немного Вашего времени, - взгляд скользнул по Писанию, и на губах кардинала появилась улыбка, в которой читалась искренняя доброжелательность. Как бы Уолси ни относился к людям, с которыми общался, он прекрасно умел скрывать истинные чувства. В конце концов, он никогда не занял бы должность канцлера и не сумел бы удержаться на ней в течение стольких лет, если бы позволял собеседникам видеть всё то, что творилось у него на душе. – Отрадно знать, насколько Ваше Величество преданы Господу и истинной вере. Впрочем, это ни для кого не секрет. И все окружающие не могут не испытывать к Вам уважения и любви при виде Вашей набожности и стремления исполнить любую волю нашего государя…
Разумеется, усесться в кресло без приглашения королевы Уолси не мог себе позволить. Поэтому пока что он так и стоял на некотором отдалении от Екатерины, пытаясь угадать в каком расположении духа та находится. Хотя, каким бы ни было сегодня настроение жены Генриха VIII, кардинал понимал, что предмет, который он намеревался затронуть, вряд ли будет воспринят ею благосклонно…
Ещё бы! Союз с Францией может означать совместные действия против императора. С коим у нашей королевы отношения весьма тёплые…
При малейшей возможности канцлер, совершенно не стесняясь, читал частную переписку Её Величества, вполне откровенно полагая, что действует на благо Англии, тем более, что уже давно перестал осознавать различие между собственными интересами и интересами государства. Да и фрейлины Екатерины частенько докладывали о том, что королева принимает испанских послов и ведёт с ними долгие беседы.
-Между тем стремление это должно присутствовать в сердце каждого подданного. И я как смиренный слуга нашего милостивого короля хотел бы сообщить Вам радостную новость, которая, я уверен, заставит Вас вознести благодарственную молитву, как за мудрость Вашего супруга, так и за будущее Её Высочества принцессы Мэри…
Здесь Уолси сделал паузу. Не стоило выкладывать всё прямо с порога, давая возможность собеседнице помучиться ожиданием и начать теряться в догадках по поводу того, что же он имеет в виду. Предположить тут можно было всё, что угодно – голос прелата казался умиротворённо- спокойным, словно он пришёл рассказать об уже окончательно решённом деле. На лице сохранялась всё та же едва заметная, но всё же весьма удовлетворённая улыбка, будто Томас был заранее убеждён, что и впрямь Екатерина не сможет не ощутить себя одной из самых счастливых женщин королевства, услышав заготовленную для неё речь.
Он переступил с ноги на ногу и стряхнул видимую лишь ему пылинку с рукава сутаны.

+3

5

Кардинал вошел и с порога в свойственной ему манере стал рассыпаться в благодарностях за возможность побеседовать с королевой и превозносить ее достоинства. Его благодушие было настолько приторным, что, будь Екатерина чуть менее озабочена создавшимся положением, ее бы это даже позабавило. Кивком головы и светской улыбкой она поприветствовала кардинала, но сейчас ей было не до любезностей: приход Уолси сам по себе означал, что грядут какие-то перемены (если уже не произошли), и его дальнейшие слова только подтвердили эту догадку Екатерины.
- И я как смиренный слуга нашего милостивого короля хотел бы сообщить Вам радостную новость, которая, я уверен, заставит Вас вознести благодарственную молитву, как за мудрость Вашего супруга, так и за будущее Её Высочества принцессы Мэри…
"Мэри? - сердце королевы забилось быстрее. - Значит, новость всё-таки связана с династическим вопросом. Неужели Бог услышал мои молитвы, и Генрих передумал? Но почему он не явился, как прежде, сам, чтобы сказать мне это, а прислал Уолси?" Екатерина решительно не знала, что и думать, и ее волнение вряд ли укрылось от проницательного взора посетителя. Однако Екатерина Арагонская не зря двадцать лет носила гордый титул королевы, она не могла позволить себе выказать излишнюю горячность и задать хотя бы один нетерпеливый вопрос. Вместо этого она отложила в сторону Евангелие и любезно указала кардиналу на стоящее напротив кресло. Когда она заговорила, ее тон был абсолютно безмятежным, как будто предмет их разговора был не важнее состояния кустов в парке.
- Прошу Вас, Ваше Преосвященство, человеку Вашего положения негоже стоять у дверей, подобно пажу. Я с готовностью выслушаю Вашу весть, особенно если она не дурна, но сперва позвольте предложить Вам вина или фруктов - скажите, чего Вы желаете, и я отдам приказание слугам.
Меньше всего Екатерине хотелось угощать Уолси, но она не могла позволить недругу стать хозяином положения. К тому же она подозревала, что кардиналу самому не терпится изложить суть своего дела и избавиться от этого неприятного обоим тет-а-тета.

+4

6

-Благодарю Вас, Ваше Величество… - неторопливо пройдя по комнате, Уолси приблизился к указанному креслу и опустился в него, положив руки на подлокотники. – Немного фруктов – это именно то, что нужно…
Кардинал не мог не отдавать должного самообладанию Екатерины – его собственной дочери Дороти шёл уже пятнадцатый год, и, надо сказать, Томас прекрасно мог понять, что такое беспокойство за судьбу своего ребёнка. Между тем, ему как раз и нужно было увидеть за напускным равнодушием истинные чувства королевы, чтобы просчитать, как она намерена действовать дальше.
-Как вы прекрасно знаете, Его Величество очень беспокоит вопрос престолонаследия. Лично я уверен, что Господь ещё пошлёт Вам сына, в чьи руки государь смог бы передать нашу страну. И не устаю молиться об этом… Однако дела насущные требуют немедленного разрешения. Не сомневаюсь ни на миг, что Вы прекрасно осознаёте тот факт, что брачный союз с принцессой Мэри мог бы сделать любое государство нашим надёжным другом, главное, правильно выбрать для неё супруга…
Приподняв ладони с подлокотников, канцлер сложил их перед грудью, и на миг опустил взгляд, словно бы давая время собеседнице обдумать его слова, которые, собственно, пока что не составляли ни малейшей тайны и не несли в себе никаких особенных новостей. По крупному счёту, очередная пауза была призвана подогреть нетерпение Екатерины Арагонской, тем более, что кардинал словно бы мимоходом затронул самый больной для неё вопрос – невозможность подарить монарху наследника.
Впрочем, почти сразу же Томас вновь взглянул в упор на королеву, оценивая реакцию. Взгляд его должен был казаться прямым, открытым, как у человека предельно честного и искреннего. Разве что слегка задумчивым.
-К нашему всеобщему сожалению Ваш племянник не сдержал данного Его Величеству слова и подыскал себе другую жену, - Уолси вздохнул и многозначительно приподнял бровь, давая понять, что свою оценку поступку императора он из уважения к собеседнице оставит при себе. – Вряд ли стоит упоминать, что подобные шаги явно говорят о пренебрежении к интересам Англии… Но я пришёл побеседовать не об этом, - кардинал на миг примирительно склонил голову, прекрасно осознавая, что всё сказанное ранее вряд ли понравится королеве. – Меня, как и Вашего супруга, больше волнует будущее, а не прошлое. Новые прочные союзы, а не те, что имели лишь видимость выгоды для нашей страны. И потому государь обратил свой взор в иную сторону, желая обрести истинных и постоянных друзей. И, конечно же, он уверен в Вашем понимании и Вашей помощи…
Томас нарочно старался представить всё так, словно бы обсуждать нечего – королём вопрос решён окончательно и бесповоротно. Зная о своём влиянии на монарха, Его Высокопреосвященство почти не сомневался, что уговорит Генриха не отказываться от возможности обвенчать его дочь с Франциском. Ну, а теперь осталось лишь повернуть дело так, чтобы Екатерина смирилась с неизбежностью, подумав, что никак не сможет уже повлиять на ситуацию.

Отредактировано Кардинал Уолси (2012-19-04 00:17:17)

+2

7

Королева позвала фрейлину и велела ей принести фрукты. Та проворно скрылась за дверью, а Екатерина приготовилась по возможности спокойно выслушать кардинала. Однако его первая же реплика, намеренно или нет, причинила ей сильную боль:
- Лично я уверен, что Господь ещё пошлёт Вам сына. И не устаю молиться об этом… - "Если бы Вы действительно в это верили, Уолси, боюсь, Вы стали бы единственным человеком во всей Англии, кто еще на это надеется..." - вздохнула про себя королева, и эта мысль не прибавила ей бодрости духа. Между тем кардинал продолжал:
-...Брачный союз с принцессой Мэри мог бы сделать любое государство нашим надёжным другом, главное, правильно выбрать для неё супруга…
"Сейчас будет осуждать Карла", - с тоской подумала Екатерина, и не могла не признать, что для этого были все основания. Ее догадка подтвердилась, однако надо отдать должное, в присутствии тетки императора Уолси держался максимально тактично и был осторожен в своих речах.
Упоминание о новом брачном союзе окончательно расстроило королеву, ее и без того слабая надежда на то, что Генрих сделает Марию наследницей престола, таяла на глазах. Оставалось лишь узнать, кого теперь прочат в мужья Марии - но это и было самой большой загадкой. Сначала неудачное соглашение о браке Мэри с дофином Франции, теперь вот история с Карлом... Екатерина решительно не знала, что и думать. Она только собралась ответить кардиналу, как вдруг дверь в покои отворилась:
- Прошу прощения, миледи! - на пороге показалась фрейлина с золоченым блюдом, полным различных фруктов. Екатерина была благодарна небесам за эту незначительную паузу, которая позволяла ей собраться с мыслями.
- Поставьте блюдо сюда, леди Элизабет. Я позову, если что-то понадобится.
Фрукты теперь стояли на столике между королевой и ее посетителем. Екатерина жестом указала на них кардиналу и сама взяла крупную синюю виноградину, но есть не стала - просто машинально вертела в пальцах.
- Ваше Преосвященство, вы правы, меня, как и всех нас, огорчил разрыв помолвки нашей дочери с императором. Однако я не думала, что Его Величество станет столь поспешно искать ей другого мужа. В это неспокойное время, когда расстановка сил в Европе так быстро меняется... - Екатерина сделала паузу и слегка покачала головой, как бы призывая Уолси посетовать о политической ситуации вместе с ней. Предупреждая возможные возражения, она промолвила со всем возможным смирением:
- Впрочем, я не сомневаюсь, что Его Величество в его мудрости намного лучше меня понимает, подходящий ли сейчас момент - ведь я всего лишь скромная женщина. Но мне, как матери, не терпится узнать, кого же ныне считают достойным руки нашей дочери?

Отредактировано Екатерина Арагонская (2012-20-04 13:21:17)

+2

8

Признаться, канцлер надеялся, что Екатерина встретит его слова более эмоционально. Ведь если выбить человека из колеи, то он становится куда более уязвим и подвержен чужому влиянию. Впрочем, надеяться-то он надеялся, но, между тем, совершенно не верил, что разговор с королевой получится настолько лёгким. Убеждённый в расположении Генриха, Уолси вовсе не опасался гнева его жены – скорее наоборот, кардинала могли тревожить её хладнокровные и вполне обдуманные действия.
-Благодарю Вас, Ваше Величество! – канцлер чуть подался вперёд, протянул руку и взял с блюда, только что принесённого фрейлиной, желтовато-оранжевый спелый мандарин, у которого ещё сохранилась веточка и пара блестящих зеленоватых листочков. Поднеся плод к лицу, Уолси вдохнул свежий запах и вновь поднял глаза на собеседницу. – Вы совершенно правы, время нам досталось весьма неспокойное, и брак принцессы как раз и будет призван не просто сделать ситуацию более стабильной, но ещё и упрочить положение Англии, заставляя континентальные страны безоговорочно соблюдать наши интересы. Ведь действуя в союзе с другим сильным государством, Его Величество может чувствовать себя вполне уверенно…
Нельзя сказать, что лично Томас испытывал особенно тёплые чувства к Франциску, но император, пообещавший кардиналу папский престол после смерти Адриана VI, но так и не воспользовавшийся в решительный момент своим влиянием на конклав, вызывал ещё меньше симпатии… Точнее говоря, вообще её не вызывал. И теперь представлялся весьма удобный случай отомстить за прошлые обиды. Нет, Уолси вовсе не был слишком уж злопамятным человеком, хотя наказать того, кто тебя подвёл – святое дело. Просто всё складывалось очень логично. Ведь действительно, для чего нужны друзья, не способные оказать поддержку, когда это необходимо?
-Восхитительно, - это относилось к фрукту, что канцлер принялся методично очищать от кожуры и разделять на дольки. – Я право, удивлён, Ваше Величество. Мне казалось, что имя претендента на руку Вашей дочери, не должно вызывать никаких вопросов. Оно само собой всплывает в уме, если начать вспоминать монархов, оставшихся теперь без законной супруги и достойных нашей принцессы, которая может покорить сердце любого не только своим происхождением, но также красотой и непорочной добродетелью.
Отправив в рот пару мандариновых долек, прелат некоторое время наслаждался их вкусом, а потом произнёс с самой невинной и добродушной улыбкой:
-Франциск I.

+1

9

Франциск?! - удивлению Екатерины не было предела, она не смогла бы скрыть своих чувств, даже если бы захотела. "Этот самодовольный павлин, этот распутник, да к тому же еще недавно наголову разбитый Карлом!" Темная виноградина неминуемо была бы раздавлена, если бы Екатерина не положила ее резко обратно на блюдо. Королева прекрасно помнила, как французский правитель, позабыв о том, как подобает вести себя монаршим особам, привез на встречу в Кале свою любовницу, нисколько не стесняясь присутствия жены и именитых гостей. Тот давний случай стал едва ли не прообразом того, что происходило при английском дворе сейчас, и Екатерина не сомневалась, что во Франции за это время нравы вряд ли изменились к лучшему. И в это аморальное общество кардинал предлагает отправить ее невинную дочь? Бросить ее одну, в чужой стране, среди соблазнов и порока? Это было просто неслыханно.
Пальцы Екатерины сжали подлокотник кресла, однако дальше этого жеста и слегка прихлынувшего к щекам румянца открытое выражение гнева не зашло. Как ни была возмущена королева, она понимала, что Уолси ловкий дипломат и одними эмоциями вопрос не решить. К тому же, он говорил так уверенно и твердо, что это несколько обескураживало. "Если бы Генрих хотя бы иногда делился со мной своими планами, я бы знала, чего ожидать..." - с горечью подумала Екатерина. Внезапно она почувствовала себя одинокой. И она совершенно не хотела, чтобы это чувство довелось испытать Марии.
- Признаться, я меньше всего ожидала услышать это имя, - сказала королева несколько более спокойным тоном. Раз удивление и возмущение и так были написаны на ее лице, можно было позволить себе говорить открыто. - Еще совсем недавно Франция отнюдь не была нашим союзником. Неужели Его Величество полагает, что отдать единственную дочь за монарха, который только что освободился от позорного плена, благоразумно?
Беседы о политике были той сферой, где от Екатерины обычно требовались осторожность и дипломатические навыки. Малейший намек на ее родство с императором мог вызвать сомнения в том, чьи интересы на самом деле отстаивает английская королева. Однако сейчас именно это было ее козырем: Карл являл собой мощную силу, а брак Марии с Франциском I был явным выпадом против него.
- Его Величество король Франциск жаждет мести и новых побед, но разве Англия не рискует навлечь на себя гнев императора и быть втянутой в войну всего лишь из-за брачного соглашения?
"Посмотрим, что Вы скажете на это" - Екатерина не сомневалась, что правда на ее стороне. Государственные интересы были куда более сильным аргументом, чем доводы материнского сердца.

+3

10

В свою очередь кардинал тоже не мог забывать об осторожности. Если Её Величество была близкой родственницей императора, то по поводу Томаса иной раз шептались, будто французский монарх весьма щедро оплачивает ему возможность вновь установить союзнические отношения с его государством. Разумеется, об этом открыто не говорили, да и король ни за что не поверил бы подобным россказням, но… чем меньше сплетен, тем лучше. Конечно, нельзя сказать, будто Уолси боялся злых языков – чего бояться человеку, которого многие склонны были обвинять во всех неприятностях в королевстве, от плохой погоды до бедственного положения разоряющихся крестьян, несмотря на то, что сам канцлер изо всех сил боролся с «огораживаниями»? - но всё-таки подавать жене Генриха лишний повод для сомнений не стоило.
-Император уже сам навлёк на себя гнев нашего государя своим вероломством, Ваше Величество, - канцлер произнёс это крайне почтительно, хотя голос его уже не звучал столь вкрадчиво и мягко, как несколько мгновений назад. Ведь сейчас речь зашла о племяннике Екатерины, который лично поставил под угрозу добрые отношения с Англией. – Не думаю, что отныне мы должны оглядываться на его мнение, заботясь исключительно об интересах нашего королевства. Ни для кого не является секретом, что после недавних событий Франциск мечтает, прежде всего, о долгом и стабильном мире, дабы излечить свою страну после кровопролития. Протянув ему руку помощи, мы обретём верного друга, что будет весьма выгодно для Англии, как с точки зрения торговых отношений, так и сточки зрения усиления влияния на прочие государства. По крайней мере, - Его Высокопреосвященство заговорил тише, чуть подаваясь вперёд, и вновь улыбнулся. – Ваш супруг рассуждает именно так, и лично я не смог найти разумных доводов, дабы ему возразить.
Тот, кто относительно неплохо знал кардинала, безусловно, понял бы, что, вероятнее всего, происходило наоборот – он сам постарался подобным образом представить Генриху VIII дело, а тот согласился с аргументами лорд-канцлера.
Хотя пока что окончательно не согласился. Будем надеяться, это вопрос времени…
Однако всё шло не так уж плохо. Екатерина Арагонская явно не ожидала такого поворота событий, а, стало быть, подготовиться к нему не успела.
И теперь уже готовиться поздно… Теперь нужно действовать.
-Мы должны радоваться, Ваше Величество, что служим такому мудрому государю – каждый по мере своих возможностей.
А вот это было сказано совсем уж благодушно. После чего канцлер с явным удовольствием доел мандарин, вновь откинувшись на спинку кресла.

Отредактировано Кардинал Уолси (2012-28-04 14:09:36)

+1

11

Ответ Уолси оказался, в общем-то, предсказуемым, но от этого не менее неприятным. Королева не могла отделаться от чувства, что ее дочь - всего лишь разменная монета в крупной игре, которую ведут другие. Если она сама и прибегала к подобным аргументам, то только потому, что не чувствовала в Карле никакой опасности для Мэри и для себя самой. Но ситуация, похоже, выходила из-под контроля - в государственных вопросах Екатерина была безжалостно оттеснена на второй план.
Ваш супруг рассуждает именно так... - во что-во что, а в это Екатерине верилось с трудом. Она не могла не признать, что поступок императора существенно расшатал и без того не слишком прочные отношения с Англией, но чтобы вот так перекинуться на сторону Франциска? С другой стороны, импульсивный характер английского монарха был известен всем, его решения, в том числе и политические, часто были продиктованы влиянием момента. На той же злополучной встрече Генрих проиграл им же спровоцированный борцовский поединок, и кто знает, не поэтому ли никаких договоренностей так и не было достигнуто? Спонтанные поступки были вполне в духе супруга Екатерины... "Боже мой, как он всегда рубит сплеча! Не Франция, так Испания, не Карл, так Франциск! Готова поклясться, что он не думает вообще ни о чем, кроме девицы Болейн! За него и прежде часто думали советники, а уж сейчас..." Советники. Екатерина вдруг осознала, что с главным из них она сейчас и говорит. Только в эту минуту в ее голову закралась мысль, что кардинал может и не передавать буквально слова своего повелителя, а преподносить всё так, как выгодно ему самому.
Недовольный взгляд королевы остановился на кардинале, который с удовольствием ел мандарин. Ее едва не передернуло: "Посмотрите-ка, как уплетает! И вид довольный, как у кота, чувствует себя хозяином положения". Решив, что лучшее средство несколько пригасить эту уверенность - эффект неожиданности, Екатерина резко сменила аргументацию, а заодно и тон. Теперь перед кардиналом сидела не королева Англии, а обычная прихожанка, смиренная мать, которая чуть ли не спрашивала его совета, как уберечь дочь от соблазна:
- Его Величество велик и проницателен, и я с радостью исполнила бы любую его волю, но разве мы не должны любить наших детей, как Господь любит нас? Мария - невинное дитя, она была воспитана в любви и по законам католической веры, ее душа не испорчена никакими пороками. А король Франциск... - королева замялась, пытаясь подобрать выражение поделикатней, - ...слишком искушен. Он привык восхищаться женщинами, а наша дочь еще слишком юна, чтобы всецело завладеть его вниманием. Не будет ли пребывание при французском дворе опасным для ее души?

Отредактировано Екатерина Арагонская (2012-30-04 19:53:42)

+2

12

Безоговорочно поверить Екатерине канцлер не смог бы никогда. Ему и в голову не пришло бы положиться на её слова или решить, что королева вдруг захотела внезапно открыть душу.
Ну, конечно, Уолси не поставил бы под сомнение набожность этой женщины. Но только вот то стремление показать приверженность католицизму, что теперь демонстрировала собеседница, совершенно не находило отклика в душе кардинала.
Быть искренней со своим главным противником – а ведь до сих пор жена Генриха и не скрывала, что считает Томаса именно таковым – вот уж на что вряд ли решилась бы Её Величество…
С мандарином он уже разделался.
И предполагал разделаться также со всеми своими политическими противниками.
Разорванная кожура лежала на столике, что находился между ним и королевой, а сочная, сладковато-кислая мякоть была съедена. Только в воздухе остался мимолётный запах цитрусов.
-Ваше Величество… - кардинал развёл руками, а после вновь опустил их на подлокотники. Пальцы несколько раз ударили по деревянной резной поверхности, но жест этот выдавал скорее задумчивость, чем беспокойство. – Все мы приносим жертвы во имя Англии и нашего короля. Но конечно… - здесь последовала пауза, долгая проникновенная, призванная для того, чтобы Екатерина Арагонская ещё больше почувствовала зыбкость своего положения, вынужденная ожидать продолжения. – Конечно, никто из нас никогда не решился бы даже помыслить о том, чтобы наша возлюбленная принцесса рисковала спасением своей души.
Всё складывалось слишком непредсказуемо. Враги Уолси неожиданно усиливались при дворе, получали влияние на государя. И сейчас этот союз с Францией укрепил бы позиции канцлера, обеспечив безоговорочную поддержку Франциска, а, стало быть, и возможность в дальнейшем влиять на английского монарха. Так что он определённо не мог делать скидки на материнские чувства или предоставлять возможность королеве как-то переиграть ситуацию, уповая на то, что она является тёткой императора, или на чувства Генриха к дочери.
Тем более, Томас ни чуть не сомневался, что никаких трагедий тут не случится. Ну, мало ли юных девушек выдавали за опытных мужчин? По собственному опыту он знал, как быстро летит время. Год-другой-третий – они пробегут, и не заметишь. А принцесса получит вполне ощутимый шанс почувствовать себя счастливой в объятьях будущего мужа, который, возможно, угомонится к тому времени.
А если она и не будет счастливой… Что ж. Зато она станет королевой Франции. Достаточная компенсация.
-Если говорить о супружеских обязанностях, то мы вполне можем договориться, чтобы отсрочить необходимость их исполнения на пару лет. В остальном же супруг будет относиться к ней с подобающем её положению почтением. И потом… - глаза кардинала постарались поймать взгляд Екатерины. А, поймав, не отпускать. – Таким образом, мы вернём потомкам Тюдоров реальную возможность занять французский престол, узурпированный Валуа.  Не отрицаю, в союзе с Вашим племянником мы могли бы сделать это с помощью оружия. Но он, повторюсь, сам уничтожил возможность нашего близкого сотрудничества. И, ко всему прочему, такая великодушная королева, как Вы, никогда не поставит под угрозу процветание своего народа, толкая нашего государя на вооружённый конфликт, если вопрос можно решить дипломатическим путём, не правда ли?

Отредактировано Кардинал Уолси (2012-03-05 22:06:15)

+1

13

Екатерина в глубине души понимала, что если Генрих, Уолси (или кто там у них выдвинул эту идею) решились даже на непрочный (в чем королева не сомневалась, зная честолюбие и буйный нрав своего мужа) политический союз с Францией, мнением матери, даже коронованной, можно было пренебречь. И ее опасения вполне подтвердились, когда священник заговорил.
- Все мы приносим жертвы во имя Англии и нашего короля. Но конечно… - кардинал помедлил, спокойно глядя на королеву. Она пожалела, что позволила себе прямоту в разговоре с Его Преосвященством - теперь он знал о ее тревогах, а сам оставался непроницаемым и будто задумался о чем-то. "Как будто я на исповеди, и он решает, отпустить ли мне грех", - подумалось Екатерине, и это сравнение ей нисколько не понравилось. Как и дальнейшие слова Уолси о супружеском долге и почтении. "Генрих тоже относится ко мне с почтением, по крайней мере на людях. Но это не имеет ничего общего с былой любовью..." Глаза королевы затуманились грустью при воспоминании о счастливых днях, и тут взгляд ее встретился с уверенным, пристальным взором кардинала. Его вкрадчивый тон, умело подобранные дипломатичные слова, ровный, спокойный голос - всё это напоминало Екатерине тонкую, но прочную паутину, в которой так легко увязнуть и почти невозможно выбраться. Нельзя было не признать, он ловко загнал королеву в ловушку государственных интересов, но эта ловкость граничила с дерзостью, и следовало указать кардиналу, где проходит эта граница.
- Ваше Преосвященство, Вы, кажется, упрекаете меня в забвении своего долга и интересов Англии? - это было сказано с царственной холодностью и легким удивлением, словно Екатерина не верила своим ушам. Сделав небольшую, но красноречивую паузу, королева продолжила как ни в чем не бывало. - Я ни в коем случае не желаю войны - ни как королева, ни как женщина. Покой и благоденствие наших подданных - главная цель Его Величества, и я могу лишь поддерживать его в благих начинаниях. Однако как его супруга, я обязана заботиться и о поддержании нашего доброго имени в глазах подданных, ведь королевская семья - образец для всех англичан. - Внезапно в голову Екатерине пришла одна идея, и она даже слегка улыбнулась, предвкушая удивление Уолси. - Наши подданные знают, как государь любит свою дочь (И попробуйте только в этом усомниться!), а потому их шокирует, если Мария будет выдана замуж без ее на то согласия. Почему бы нам не спросить саму принцессу, желает ли она выйти за французского короля?
Не давая кардиналу вставить ни слова, Екатерина слегка поманила рукой одну из фрейлин, почтительно дожидавшихся распоряжений за раскрытой дверью. Та вошла в покои, присела в поклоне и вопросительно посмотрела на свою госпожу.
- Подите к леди Солсбери и попросите ее привести нашу дочь, леди Марию.
Королева помнила, что Мэри не слишком-то понравился ее прежний юный жених, французский дофин. Так с чего бы ей захотелось выйти за его отца? Она посмотрела на Уолси и снова любезно указала на блюдо с фруктами:
- Вам понравились мандарины, Ваше Преосвященство? Так возьмите еще один! - с этими словами Екатерина взяла злополучную темную виноградину и наконец съела ее. В присутствии Уолси расслабляться было нельзя, но вкус родных испанских плодов успокаивал. А Мэри не должна видеть мать взволнованной.

+1

14

Подобный поворот событий не удивить кардинала не мог. Ему было трудно представить, что решение настолько важного вопроса будет зависеть от желания юной девушки - вернее сказать, ребёнка - которая совершенно ничего не понимает в политической ситуации и не может объективно оценить последствия своего выбора.
-Ваше Величество… - это прозвучало едва ли не с укором. Правда, оставалось лишь гадать, что конкретно вызвало этот укор -  заявление королевы, будто канцлер пытался обвинить её в забвении долга, или неожиданное стремление позволить принцессе высказывать мнение касательно своего брака.
Впрочем, Уолси, разумеется, не мог вслух поставить под сомнение любовь Генриха к дочери и потому не посмел возразить, когда Екатерина приказала фрейлине пригласить к ним Мэри. По его лицу всё-таки скользнула тень досады – но и только.
Вот хитрая испанская бестия, прости Господи. Будет использовать все лазейки и не успокоится, пока не поймёт окончательно, что ей ничего не остаётся, как смириться…
Кардинал вовсе не думал, что король окажется столь сентиментален и сможет пренебречь выгодой от союза с Францией, принимая во внимание капризы девочки.
А уж то, насколько полезен будет этот союз, Томас непременно постарается объяснить получше, скорее всего, и не один раз, если потребуется.
-У меня и в мыслях не было упрекать Вас в чём-либо. Я всего лишь позволил себе выразить уверенность в том, что мы понимаем друг друга, и у нас не может быть разногласий по поводу того, что народ Англии должен пребывать в мире, а наш государь – править сильной и богатой державой… Между тем, я всё-таки позволю себе выразить изумление. При всём моём уважении, Ваше Величество, Вы же не хотите серьёзно сказать, будто предоставите принцессе самой выбирать себе мужа. Мы все искренне любим Её Высочество, и именно поэтому должны помочь ей найти супруга, что мог бы стать надёжной опорой для неё в будущем, а королю – верным и преданным другом…
Он произнёс это обычным ровным голосом, стоило фрейлине покинуть покои, и теперь могло сложиться впечатление, что промелькнувшее было выражение неудовольствия – лишь игра светотени. Уолси оставался, как и прежде, невозмутим и подчёркнуто почтителен. Так или иначе,  уверенный в том, что монарх прислушается скорее к его доводам, чем к доводам Екатерины, кардинал понимал, что беспокоиться ещё слишком рано.
-Благодарю Вас, - Его Высокопреосвященство не заставил себя просить дважды и, чуть наклонившись к столу, взял с блюда ещё один мандарин. Но очищать пока не спешил, а принялся лишь рассеянно крутить в пальцах.
Хотя, это даже неплохо. Выслушаю их обеих и пойму, какое давление они смогут оказать на Генриха. Останется прибавить сюда то, что могут сказать испанские послы, и у меня будет полная картина. Хотя… на послов не стоит обращать внимания – они могут хоть год дожидаться аудиенции, но так её и не получить…
-В любом случае я рад предоставленной возможности засвидетельствовать уважение леди Мэри.
Левая рука скользнула по груди, незаметно поправляя тяжёлую золотую цепь – знак власти лорд-канцлера, а затем опустилась на колени, ложась поверх красной ткани кардинальской сутаны.

Отредактировано Кардинал Уолси (2012-04-05 23:45:13)

+1

15

Как только фрейлина удалилась, кардинал не преминул выразить свое отношение к происходящему. Конечно, Екатерина понимала, что династический брак - далеко не дело личного выбора, она и сама стала женой английского принца Артура лишь потому, что того требовали государственные интересы, но она не сомневалась, что обращенные на Генриха чистые глаза юной Марии способны подействовать на него не меньше, чем разумные увещевания Уолси. Екатерина свято верила в то, что король Англии любит свою дочь и очень к ней привязан, несмотря ни на что. Конечно, в покоях Екатерины сейчас сидел не сам Генрих, а лишь его канцлер, но королева считала, что нелишним будет продемонстрировать свою позицию Уолси. "Пусть не думает, что я сдамся так просто" - думала Екатерина. Однако вслух произнесла лишь:
- Ну что Вы, господин канцлер, благополучие народа Англии никогда не переставало быть главной целью для всех нас. Королева намеренно назвала Уолси по его светскому чину, а не церковному сану - отчасти подчеркивая, что несмотря на общность религии, ничего, кроме политики, их связывать не может, отчасти намекая на то, что кардинал справляется со своими светскими обязанностями куда лучше, чем с церковными. Однако на конфликт Екатерина идти не хотела, поэтому намек получился скорее вырвавшимся случайно, чем намеренным оскорблением.
В ожидании леди Солсбери и ее воспитанницы королева решила разузнать что-либо о своем венценосном супруге. В последние дни он не посещал ту часть замка, где находились покои Екатерины и даже не присылал никого справиться о ней. Такое поведение Генриха ее обижало, но она беспокоилась о нем, поэтому некоторое время сидела молча, подбирая слова, чтобы не унизиться в глазах Уолси своим вопросом.
- Его Величество в последнее время так занят государственными делами, он совсем не отдыхает, - наконец начала она, всем своим видом показывая, что дела супруга для нее не секрет и единственное, что вынуждает ее держаться в стороне - смирение и покорность любящей жены. - Не сказалось ли это на его здоровье?

+1

16

Да, конечно, именно о народе Англии… Сказали бы – Испании, я бы ещё поверил. Доверяй я Вам хоть немного, мне не пришлось бы вскрывать Вашу почту, стараясь выяснить какими мыслями и какими планами Вы делитесь с племянником… Ведь подобная откровенность на руку совсем не нашему королевству.
Обращение не осталось незамеченным. Уолси всегда старался обращать внимание на все мелочи и нюансы, чтобы иметь возможность составить наиболее точное впечатление о тех людях, с кем ему приходилось иметь дело.
И он определённо злился. Между тем, показать раздражение собеседнице, разумеется, не мог. Это когда он вернётся в свои покои, можно будет хоть как-то выплеснуть недовольство – отвесить затрещину слуге или обругать кого-нибудь из секретарей, придравшись к мелкой оплошности. Кардинал вовсе не был жестоким человеком, но порой даже тому, кто вполне снисходительно относится к людям, нужно давать выход собственным эмоциям…
Впрочем, сейчас Томас выглядел если не совсем уж благодушно, то, по крайней мере, относительно спокойно. Разве что перебросил мандарин из правой руки в левую и поудобнее устроился в кресле.
Этого и следовало ожидать – Екатерина Арагонская не сдастся так просто, опасаясь не только союза с Францией, но и того, что Генрих вынужден будет в таком случае вопреки недавним уверениям кардинала поддержать Франциска в войне с Карлом...
-Его Величество по милости Божьей вполне здоров. Хотя, безусловно, забот и волнений у него хватает. И если Вы позволите высказать моё скоромное мнение, я бы не советовал Вам ссылаться на желания нашей возлюбленной, но ещё слишком юной принцессы в беседе с государем, когда станете обсуждать с ним этот вопрос…
Томас сказал – и сразу же пожалел о произнесённых словах. Ведь Екатерина вполне могла сделать вывод, будто канцлер боится, что взгляд дочери может поколебать решимость Генриха.
И самым неприятным здесь оказался бы тот факт, что она была бы не далека от истины.
Поэтому кардинал поспешил улыбнуться – мягко и даже, можно сказать, доверчиво.
-Не сомневаюсь ни на миг, что Его Величество дорожит душевным покоем принцессы и ценит возможность общаться с ней. И если она, всё ещё скучая о своём прежнем женихе, что так вероломно променял её на Изабеллу Португальскую, станет просить отца не соглашаться на брак с Франциском, он будет очень расстроен. Поверьте, это весьма тяжело думать, что любимое дитя питает какие-то чувства к тому, кто жестоко оскорбил и её саму, и всё наше королевство. И здесь невольно встанет вопрос – отчего юная девица столь неуступчива.

+2

17

"Какое ему вообще дело до того, как Генрих будет разговаривать с дочерью? Он, видимо, так уверен в своей значимости, что скоро и советы по воспитанию начнет давать!" - королева была возмущена. Если утром ее настроение было далеко от радужного, то сейчас она и вовсе чувствовала себя утомленной и раздосадованной. Беседа с кардиналом отнимала много душевных сил, хотя внешне это проявлялось мало. Вздохнув, Екатерина ответила:
- Я ценю Вашу заботу, Ваше Преосвященство. Прошу, передайте Его Величеству мои искренние пожелания здоровья и успешного разрешения всех вопросов. "Кроме вопроса о браке Мэри с Франциском", - мысленно добавила она.
Минуты ожидания казались Екатерине вечностью, она хотела увидеть обожаемую дочь и прервать тет-а-тет с Уолси, с которым теперь ровным счетом ничего не хотела обсуждать. Однако приличия требовали быть любезной, поэтому Екатерина улыбнулась и сменила тему:
- Наша дочь растет такой смышленой и талантливой девочкой, что не может не радовать родителей. Вы сейчас убедитесь, что несмотря на юный возраст, она держится и говорит как настоящая леди. К тому же она проявляет послушание и чтит Закон Божий. Разве она не достойная дочь своего отца?

+2

18

Кардинал тоже устал. Но, как и королева, не мог показать ни этой усталости, ни раздражения. Екатерина Арагонская благодаря и своему положению, и характеру, являлась одной из тех женщин, что определённо умели выводить канцлера из себя. Сегодняшняя беседа исключением не стала.
Смешно было думать, что она ради разнообразия пойдёт на компромисс и не будет бороться против идеи брака принцессы с Франциском хотя бы только для того, чтобы сделать гадость мне…
Уолси не то, чтобы расстроился. В конце концов, отрицательный результат – тоже результат. И ему теперь нужно быть готовым преподнести Генриху дело таким образом, чтобы король не сомневался в важности подобного неопровержимого подтверждения готовности к долговременному союзу с Францией.
Если Франциск возьмёт в жёны нашу принцессу, это и впрямь благотворно повлияет на обе страны – вряд ли в ближайшие годы нам нужно будет опасаться войны. Не говоря уже о том, что выступить против двух столь сильных королевств, действующих согласованно, вряд ли кто-то осмелится на континенте.
Разумеется, Томас не забывал, что французы явно не забудут отблагодарить того, кто поможет устроить этот брак. Собственно, лорд-канцлер в этом тоже не видел совершенно ничего плохого. Он никоим образом не предавал интересы своего государя, наоборот, старался устроить всё так, чтобы Генрих VIII мог управлять процветающей страной. Но если его усилия каким-либо образом будут выгодны и Валуа – отчего бы не принять как должное их благодарность?
И вот теперь эта испанка грозила разрушить все столь тщательно подготовленные планы. На самом деле, Уолси не верил, что Екатерине удастся как-либо помешать ему. Все те годы, что он занимал пост канцлера, король куда охотнее прислушивался к его советам, чем к советам жены. Но всё-таки нельзя ничего узнать наперёд. И потому кардинал был обеспокоен.
-Непременно передам, Ваше Величество. Можете быть уверены…
…что Вы настраиваете принцессу думать прежде всего об интересах Вашего племянника и Испании, а уж потом об интересах родного отца.
Раз уж королева решила спрашивать столь юную девицу о предпочтениях в выборе супруга, Томас не сомневался, что она об этих предпочтениях знает заранее. И он вовсе не надеялся, что Мэри поддержит его предложение.
Что ж. Надо это учесть…
-Любой верный подданный нашего государя должен гордиться Вашей дочерью. Я никогда не посмею усомниться в этом. Особенно радует то, что она чтит Римскую Католическую Церквь. И значит будет несомненно достойной королевой Франции.

+2

19

"Королевой Франции... А почему, собственно, не Англии?" - мысль о том, что Мария должна стать преемницей отца на троне, не впервые посетила голову Екатерины Арагонской, но обычно на этом все и заканчивалось. Упрямство супруга в династических вопросах не было секретом ни для королевы, ни для Уолси, и это было объяснимо: король был еще молод и назначить своей преемницей дочь было для него равносильно признанию своей невозможности обрести наследника. Это доставляло Екатерине массу огорчений, но сейчас она даже с каким-то удовольствием рассматривала подобную перспективу. Похвала, высказанная кардиналом в адрес принцессы, звучала вполне искренней, но промолчать означало бы практически согласиться с его последними словами. И Екатерина решила не отказывать себе в мрачном удовольствии позлить Уолси, чьи бы интересы он ни представлял.
- Ваше Высокопреосвященство, Вы очень любезны. Действительно, наша дочь - правоверная католичка, которая сможет быть примером для подданных и мудро руководить государством, сообразуясь с высшим Законом. Нашему народу всегда был нужен правитель, творящий богоугодные дела. Конечно же, принцесса Мария со временем станет достойной продолжательницей дела своего отца. Народ Англии полюбил ее как принцессу, полюбит и как королеву. А к тому времени Его Величество, если на то будет воля Господа, покорит и Францию.
"А если это завоевание не удастся моему супругу, его с радостью совершит мой племянник", - удовлетворенно отметила про себя Екатерина, протягивая руку к кисти винограда за новой ягодой. Ее не слишком веселый, но определенно лукавый взгляд на мгновение задержался на лице кардинала, затем скользнул вниз, к все еще лежавшему на столе Писанию. Негоже было дразнить служителя церкви, но Уолси был слишком изворотлив, умен и коварен, чтобы воспринимать его исключительно как священника. Королева отправила в рот виноградину и вновь посмотрела на кардинала.

+2

20

Как бы Уолси хотелось, чтобы нечто подобное Екатерина высказала в лицо своему мужу. Тогда бы тот точно не стал бы слушать никаких прочих доводов испанки, и поспешил бы согласиться с канцлером… Одним словом, брак Мэри и Франциска можно было бы считать делом решённым.
Его Высокопреосвященство принялся медленно очищать мандарин, что несколько минут рассеянно крутил в руках.
-Ваше Величество, - он всё-таки не сдержал улыбку, в которой внимательный наблюдатель кроме напускного уважения мог бы рассмотреть и оттенок сарказма. – По воле Господа, возможно так и будет. Однако… война дело не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Да и требует больших расходов. Кому, как не канцлеру знать это?
Признаться, именно теперь кардинал понял, что появился в покоях королевы совсем не зря - если она всё-таки решилась высказать Томасу свои затаённые мысли. То, что Екатерина Арагонская мечтает, чтобы её дочь официально наследовала английский престол, для него не было ни откровением, ни секретом. Как и для государя. Но тот факт, что жена Генриха решилась заявлять об этом вслух, говорил либо о том, что она чувствует весьма сильную поддержку со стороны императора, либо о том, что она забыла об осторожности…
И что у нас получается? В первом случае вполне допустимо представить ситуацию так, что действия Её Величества могут поставить под угрозу безопасность королевства, ибо она, потакая своему племяннику, сообщает важные сведения представителям иностранной державы. Здесь, кстати, можно подобрать парочку цитат из её последних писем… Ну, а во втором – нужно лишь спровоцировать, и она сама наделает глупостей.
-Кроме того, несмотря на то, что Ваша дочь уже почти два года носит принцессы Уэльской, всем известно, что нельзя сбрасывать со счетов и герцога Ричмонда. Ровно до того момента, пока у Его Величества не родится законный сын, - вот это уже было сказано без тени улыбки, доверительно, будто кардинал, желая собеседнице лишь добра, старался предостеречь её от необдуманных поступков. – Ведь всем известно, что в истории существует множество примеров, когда корона передавалась женщине. Но это почти никогда не доводило до добра… - Уолси подался чуть ближе к столу, и его светлые глаза смотрели на Екатерину так прямо и открыто, что было бы явным преступлением усомниться в искренности кардинала. – Я прекрасно помню о Вашей матушке, бывшей и доброй католичкой и великой государыней. Однако ей помогал управлять королевством супруг. И потом… - канцлер принялся, не глядя, разделять сочный мандарин на дольки. – Мы живём в Англии, а не в Испании.
И, сдаётся мне, Вы иногда об этом забываете, Ваше Величество…

+2

21

Разговор принимал совершенно неожиданный и, надо признать, опасный оборот. Одно упоминание имени королевского бастарда было способно вывести королеву из себя, а уж в таком контексте... Едва ли кто из придворных до этого видел свою правительницу в гневе, настолько она была сдержанной и хладнокровной. Что ж, Уолси вполне мог стать первым. На побледневшем лице Екатерины злобно засверкали ее обычно безмятежные светлые глаза. Она сжала пальцами подлокотник своего кресла, сдерживаясь, чтобы не сказать какой-нибудь дерзости, не подобающей особе ее положения, и процедила сквозь зубы:
- Вы как всегда правы, Ваше Высокопреосвященство, устроение и порядки нашей державы отличаются от испанских, мне это прекрасно известно. Однако прожив здесь почти тридцать лет, я привыкла считать Англию своим домом и заботиться о спокойствии и процветании ее подданных так же, как это делают Его Величество... - сделав над собой поистине нечеловеческое усилие, королева закончила фразу - и его советники. Она так и не смогла прямо назвать кардинала, потому что не считала его бескорыстным радетелем о благе народа, но всё же была рада, что не уронила своего достоинства, открыто выказав вражду.
"Кажется, я могу наговорить лишнего, если еще не наговорила, - пыталась успокоить себя Екатерина. - С таким страшным, жестоким человеком, как кардинал, нельзя вести себя так... легкомысленно. Что же я делаю... В моем нынешнем положении нельзя ничем вызывать неудовольствие Генриха, придется терпеть и кардинала."
Если бы королева не хотела, чтобы Уолси встретился с принцессой, она бы уже гордо объявила ему, что аудиенция окончена. Но делать этого было нельзя. Он не должен был думать, что в этих покоях есть кто-то, кто его боится. Глубоко вздохнув, Екатерина сказала:
- Я уже говорила, что никогда не стала бы подстрекать к войне. Это дело не только разрушительно, но и противно христианской морали. Но политика и войны - дело мужчин, я всего лишь указала на возможность подобных притязаний со стороны Его Величества. Мне же остается во всем поддерживать его и заботиться о душевном покое супруга и надлежащем воспитании нашей дочери.
Эта речь помогла королеве успокоиться, как и всегда, когда дело касалось Мэри. Она не сомневалась, что настроение матери не укроется от ясных глаз принцессы, и совсем не хотела пугать ее.

+1

22

Рассказывайте это кому-нибудь другому, Ваше Величество. Вы… заботитесь об Англии  точно так же, как и об Испании? Да побойтесь Бога! Только если считать заботой желание отдать наше процветающее королевство в руки женщины, чего, я надеюсь, никогда не случится.
Кардинал положил в рот одну из сочных, очищенных от кожуры, мандариновых долек. Этот свежий, сладковато-кислый вкус, казалось, придавал сил. Говоря откровенно, Уолси почти жалел, что отказался от вина. Он смутно представлял себе, как Генрих мог столько лет терпеть возле себя эту испанку. Её напор, её темперамент порой могли обезоружить даже такого расчётливого человека, как лорд-канцлер.
Вроде бы он почти добился своего – едва не вывел королеву из себя. Едва не заставил её наговорить – или наделать, что было бы куда лучше - глупостей. Но нет, надежды оказались тщетными. Кардинал заметил её взгляд, обратил внимание, как тонкие пальцы с силой сжимают подлокотники… Но в ответ услышал вполне разумные, вполне рассудительные слова.
Если быть до конца честным с самим собой, то стоило признаться, что Екатерина Арагонская является весьма достойным политическим противником.
Между тем Уолси определённо был уверен, что сможет одержать верх в этой партии.
Забавно, но порой вся жизнь представлялась этакой азартной партией в карты.
Взгляд в глаза противника, мгновение, в течение которого необходимо просчитать, как он поведёт себя дальше, твой собственный ход. Возможность балансировать на лезвии ножа, делать шаг в пустоту, осознавая свою власть, свои перспективы. Зная, чем рискуешь – и всё-таки надеясь получить ещё больше.
Чем выглядело бы наше существование без азарта? Без куража, что заставляет чаще стучать сердце, просыпаться до рассвета, строить порой несбыточные планы?...
-Вот видите, мы с Вами прекрасно понимаем друг друга, Ваше Величество.
Томас снова облокотился о спинку кресла – движение это было вполне уверенным и непринуждённым. Будто он и в покоях королевы чувствовал себя не меньшим хозяином, чем в Йоркском дворце. Впрочем, тон его оставался определённо уважительным. Даже если бы Екатерине и захотелось бы обвинить Томаса в непочтительности, это было бы совершенно необоснованно.
-Государь сам решит, как быть с Францией. И что проще – завоевать её с помощью оружия, или покорить, устроив брак нашей принцессы с их королём.
Улыбку Уолси можно было бы счесть почти кроткой, если он не выглядела столь самоуверенно-спокойной.
На самом деле, на душе было тревожно. Вдруг – ну, вдруг? – Генрих не осознает все перспективы, все выгоды этого союза и прислушается к мнению жены? Нет, канцлер не верил, что монарх всё ещё любил свою законную супругу. Но привязанность к дочери могла сыграть злую шутку – заставить мимолётные эмоции одержать верх над разумом.
И потому оставалось только одно. Пытаться и дальше выбить из колеи эту женщину. Лишить её той сдержанности, что была так свойственна королеве.
-Заботясь о душевном спокойствии супруга, Вы не можете не знать, что только сын, родившийся в браке, освящённом Церковью, может претендовать на роль наследника. И до тех пор, пока сын этот не появился на свет, вряд ли кто-то сумеет соперничать с герцогом Ричмондом. Так что мы все должны радоваться за принцессу Мэри, которой уготовано стать великой королевой… И женой короля.
Уолси знал, что ведёт себя слишком настойчиво. Что ж… Преступления в этом нет. А польза может выйти весьма значительная.

+1

23

"Государь, конечно, решит сам... Но не возомнили ли Вы государем себя , Ваше Высокопреосвященство?"
Спокойствие и дерзкое, надменное довольство кардинала отнюдь не располагали к себе. Как, впрочем, и его обычное показное - в этом Екатерина не сомневалась - благодушие. Как может быть искренним священнослужитель, который при встрече с беднейшими прихожанами брезгливо закрывает лицо платком?!
А еще Томас Уолси определенно был не против помучить некоторых мирян. По крайней мере, королеву. По крайней мере, сегодня. Вновь произнесенное вполне спокойным тоном имя незаконного монаршего отпрыска подействовало на и без того раздраженную женщину, как масло - на пламя. Если бы в покоях супруги каким-то чудом внезапно оказался Генрих, он бы изрядно подивился. Кровь испанских предков вскипела в жилах, и королева, вперив далеко не ласковый взор в собеседника, с несвойственной ей жесткостью в голосе воскликнула - да что там, почти рявкнула:
- Оставьте в покое герцога Ричмонда!!!
Екатерина резко встала со своего места, успев для приличия схватить со столика Писание, и в волнении прошлась по комнате, явно не зная, куда его пристроить. Разумеется, она не испытывала ненависти к Генри Фицрою - как можно было ненавидеть невинное дитя? - но и признавать даже саму возможность каких-либо его прав на престол было выше ее сил. Подойдя к окну, Екатерина вдохнула освежающий воздух парка, пытаясь держать себя в руках. Затем она гордо выпрямилась, резко повернулась к Уолси, который, кажется, поспешил отложить свой мандарин при этой внезапной вспышке, и произнесла:
- О его судьбе уже великодушно позаботился Его Величество, меня же куда больше интересует благополучие нашей родной дочери. Мария - принцесса крови, наше единственное законное дитя, и она не нуждается в соперничестве с каким-то бастардом.
С последним словом королева звучно впечатала злополучный томик Писания в каменный подоконник. "Пусть только посмеет возразить мне, и я уж найду способ сообщить Генриху о том, как неуважительно его советник высказывается о леди Марии. Что-что, а это супруг не оставит без внимания".

+3

24

Когда тебе одиннадцать лет и твой отец король Англии, кажется, что солнце светит только для тебя, заполняя собой все пространство до самого горизонта.  Но и далекий горизонт, кажется, был преисполнен почтения к маленькой девчушке, носившей громкий титул : Принцессы Уэльской, наследницы Английской короны. Ведь где-то за горизонтом находится Испания – родина ее матери…
Часы наследной принцессы были расписаны по минутам,  и занятия музыкой доставляли особое удовольствие Марии, и сегодня девочка планировала выучить новое произведение,  чтобы порадовать своими талантами отца. Едва тонкие пальцы ударили по струнам. В музыкальном классе появилась  графиня Солсбери, воспитательница Марии, женщина и   сообщила  Ее Высочеству, что ее венценосная матушка желает ее видеть. Вид у  женщины был взволнованный, да и мать не стала бы прерывать занятия без важной на то причины.
Всю дорогу до королевских покоев Мэри терялась в догадках, она пыталась расспрашивать леди Маргарет, но та одернула свою воспитанницу, заметив, что наследной принцессе любопытствовать не приличествует.
-Принцесса Уэльская, желает видеть Ее Величество! – Мэри слышала, как скрывшаяся в дверном проеме докладывает о ее визите…

+3

25

Когда стало ясно, что королева Екатерина не уступит кардиналу и сделает все возможное, чтобы не дать своему венценосному мужу заключить договор с Франциском, архиепископу Йорскому оставалось только одно: выбить ее из привычной колеи, лишить твердой почвы под ногами, чтобы вся ее уверенность рассеялось подобно утреннему туману в погожий летний день, и она не смогла бы столь же ясно и спокойно разговаривать с мужем, как сегодня говорила с ним. И Томас здраво рассуждал, что упоминание о правах не престол Генри Фицроя помогут ему в этом.
Но, откровенно говоря, Уолси не ожидал, что королева, до этого стойко сохранявшая спокойствие и хладнокровие, проявит столько чувств и эмоций при одном лишь упоминании этого мальчишки-бастарда, о котором, впрочем, и сам Генрих Тюдор раздумывал как о своем возможном преемнике на английском троне.
От удивления Томас медленно отложил мандарин обратно на блюдо с фруктами, и положил руки на распятие на своей груди.
-Ваше Величество, - он не стал скрывать ноток удивления в своем голосе, но при этом, ловко спрятал удовлетворение, которое испытывал от этой сцены. Он все же, кажется, добился своего.
-Никто не сомневается в законности и правах принцессы. И никто никогда не посмеет спорить с тем, что наша возлюбленная Леди Мария – принцесса крови - имеет по праву своего рождения куда больше прав, чем сын обычной фрейлины, тем более незаконнорожденный. Но мы с Вами оба понимаем, что мальчик всегда имеет определенные преимущества.
Говоря последнюю фразу, Томас перешел на доверительный шепот. И перед тем как Екатерина Арагонская успела ответить своему визитеру, в покоях появилась дежурная фрейлина:
-Принцесса Уэльская желает видеть Ее Величество!
Томас благодушно улыбнулся и встал с кресла, готовясь встретиться с маленькой принцессой и, наконец, в полной мере понять, что задумала королева, и как она будет бороться с намерением выдать замуж Марию за короля Франции.

Отредактировано Кардинал Уолси (2013-20-08 16:18:29)

+1

26

Мальчики! У Екатерины уже давно сложилось впечатление, что любая беседа, с кем бы ей ни довелось ее вести, рано или поздно скатывается до обсуждения детей мужского пола. Она собралась было дать заносчивому кардиналу гневную отповедь, но в этот самый момент раздался голос фрейлины, доложившей о приходе Мэри. Пришлось английской королеве смириться с тем, что преимущество мальчиков, пусть даже и незаконных, пока останется неоспоренным. "Были бы мы в Испании, Ваше Высокопреосвященство, моя матушка вмиг доказала бы Вам, какая из женщины может быть королева" - подумала Екатерина, но они были не в Испании, и слова так и остались у нее в голове. Женщина ограничилась тем, что метнула неприязненный взгляд на Уолси, и просила немедленно пропустить принцессу в покои.
При виде дочери лицо королевы, как всегда, озарила улыбка. Она протянула Марии обе руки и двинулась ей навстречу.
- Дорогая, как я рада видеть тебя! Надеюсь, мое приглашение не отвлекло тебя от важных занятий? Я буду рада побеседовать с тобой, но сперва нужно решить один важный вопрос, и без твоего мнения нам никак не обойтись. - Проводив дочь к тому же столику с фруктами, Екатерина наконец указала на кардинала:
- Мне только что нанес визит Его Высокопреосвященство и рассказал об одном намерении Его Величества, которое касается и твоей судьбы. Разумеется, столь важные вещи не могут совершаться без участия и согласия принцессы, поэтому я и послала за тобой.
С последним пунктом можно было и поспорить, саму Екатерину никто не спрашивал, выдавая ее замуж в Англию. Но ей к тому времени было уже 16, она была сформировавшейся женщиной и предназначалась юному принцу, а не королю с дурной репутацией. Королева втайне надеялась, что польщенная таким вниманием Мэри, несмотря на юный возраст, серьезно отнесется к разговору и не воспримет возможный брак как веселое приключение. Но все зависело от того, как преподнесет намерение монарха Уолси, и на это Екатерина повлиять никак не могла. Она присела и откинулась на спинку кресла, предоставляя советнику Генриха самому объяснить суть дела.

+1

27

Маленькая девчушка, носящая  громкий титул принцесса Уэльская, казалось, этот титул был слишком громоздким для столь юной и хрупкой леди, со сдержанным спокойствием вошла в покои-матери. Ей  так хотелось, подбежать и обнять матушку,  просто сидеть и вдыхать ее запах волос, такой родной и молчать о чем-то своем. Но желание так и осталось желанием.  У королевы был необычный  и важный визитер, помимо дочери.
Девочка грустно вздохнула. Сегодня ей снова предстоит быть принцессой. Нет, она не жаловалась, даже любила свои обязанности и справлялась с ними, весьма успешно для ее возраста. Но каждая девочка, нуждается в том, чтобы быть просто дочерью, принцессы нуждаются в материнской ласке и добром слове ничуть не меньше  городских нищенок.

-Ваше Величество -   она сделала изысканный реверанс перед Екатериной. Затем повернувшись к гостю приветствовала и его наклоном головы: - Кардинал Уолси.

-Ваше Величество, звали меня?  - вопрос был адресован Екатерине, но на королеву Мэри не смотрела, она не сводила глаз с кардинала. «Что же он тут делает? Что ему нужно?»

- Дорогая, как я рада видеть тебя! Надеюсь, мое приглашение не отвлекло тебя от важных занятий? Я буду рада побеседовать с тобой, но сперва нужно решить один важный вопрос, и без твоего мнения нам никак не обойтись.
Ласковый голос матери вывел Мэри из ее настороженного состояния.  Она радостно замотала головой.
-Ваше Величество не сможет отвлечь меня от важных занятий, ибо нет ничего более важного, чем долг дочери. – со всей серьезностью произнесла малышка. Дочери английского короля было 11 лет, но выглядела она гораздо моложе и казалась совсем девочкой.
-Мне только что нанес визит Его Высокопреосвященство – продолжала королева,  Мэри снова  покосилась на находящегося в королевских покоях кардинала.
Дослушав объяснение до конца. Она понимающе, кивнула головой.

-Ваше Величество, Ваше Высокопреосвященство, мой отец король я приму любое его решение. –  заверила Мэри. Знала бы она, что пройдет совсем не много времени и она  не будет столь категорична в своих ответах, а решение короля о разводе с матерью и признание ее бастардом она не примет никогда, и никогда не смирится. А пока ей одиннадцать лет. Ее отец король Англии. И еще.. Еще он самый лучший мужчина на свете.

+5

28

На юное создание, появившееся в королевских покоях, невозможно было смотреть без улыбки умиления. Маленькая принцесса со серьезностью несвойственной ее возрасту отвечала на вопросы матери и смотрела на архиепископа. Уолси поклонился в ответ на приветствие Марии, и сложил руки перед собой, ожидая пока Екатерина объяснит своей дочери, зачем ту пригласили сюда.
Хитрая испанка преподнесла Марии весть и возможном браке, как дело, в котором ее мнение будет, безусловно, учитываться. Томас незаметно для всех укоризненно покачал головой. Зачем забивать головку маленькой принцессы подобной ложью? Ее долг не высказывать свое мнение, а прислушиваться к другим и следовать воле своего венценосного отца. Впрочем, именно эту мысль кардинала озвучила девочка, заставив тем самым появиться на его лице улыбке триумфатора: Ваше Величество, Ваше Высокопреосвященство, мой отец король я приму любое его решение.
Уолси, учтиво склонив голову, сначала посмотрел на Арагонскую, и во взгляде его женщина могла без усилий прочитать его мысли: «А я постараюсь сделать так, чтобы король принял верное решение».
-Ваше Высочество, - взгляд кардинала переместился с английской королевы на ее юную дочь. – Мне, как старому служителю церкви, приятно слышать, что Вы, прежде всего, ставите свой дочерний христианский долг. И позвольте уверить Вас в том, что Его Величество, как безмерной любящий отец, будет принимать только те решения, которые пойдут Вам во благо, - слишком многословно и серьезно для той, которой едва только исполнилось одиннадцать лет. Откровенно говоря, кардинал до сих пор испытывал некоторое раздражение оттого, что ему приходится разговаривать на подобные темы, несущие в себе государственную важность, с маленькой девочкой, которая вряд ли поймет всю важность стоящих перед ними вопросов.
-Намерение, о котором Вам сказала Ее Величество, также является плодом лишь любви отца к своему ребенку и желания ему лучшей доли, - по губам кардинала прошлась немного лукавая улыбка, которая тут же спряталась за почтительной маской. – Ваше Высочество, Вам, конечно, уже известно, что Ваша помолвка с Императором Карлом, увы, теперь в прошлом. Но не спешите отчаиваться, король, так переживающий за Вас и Вашу судьбу, смог найти решение, которое должно Вас утешить: когда-нибудь Вашу головку увенчает французская корона, а в лице французского короля Вы сможете найти заботливого мужа.

Отредактировано Кардинал Уолси (2013-10-09 14:09:13)

+2

29

Как только Мария произнесла первые слова, Екатерина поняла, что совершила ошибку: естественно, принцесса была воспитана в полном соответствии с ее положением и четко осознавала, что Генрих Тюдор - в первую очередь, правитель страны, а уже потом - ее любимый и любящий отец. Собственно, эта их взаимная привязанность и была главным козырем королевы: она рассчитывала, что Мэри воспротивится самой идее о браке, и Генрих не сможет ей отказать - но принцесса сразу же выразила готовность подчиниться воле отца, даже не узнав, в чем дело.
"Броситься тут же ее переубеждать, показывать свое отношение к Франциску - значит растерять достоинство, да и этот хитрый лис всегда сможет сказать Генриху, что Мэри отказалась под давлением. Нет, отказ должен исходить от нее самой, придется вспомнить, как я была послом Испании. И главное - показать ей, что решение еще не принято..." - подумала Екатерина и, не дожидаясь реплики дочери, вставила свою:
- Как видишь, дитя мое, к тебе сватаются сильнейшие монархи Европы, и несомненно, твой отец гордится тем, что у него такая прелестная дочь. Именно поэтому нам было бы невыносимо думать, что тебе пришлось бы в столь юном возрасте покинуть дом и отбыть во Францию против воли.
"И терпеть распутного мужа и его фавориток" - про себя добавила королева, которой подобная ситуация была знакома не понаслышке. Но при всем уме и способностях, ее дочь была всего лишь дитя, и это дитя пока не должно знать об ужасах, таящихся в нарядном мире взрослых. Королева смотрела на свою дочь и видела, как ее личико стало серьезным и задумчивым.
"Если она проявит больше покорности или Уолси - больше хитрости, всё пропало" - с трепетом подумала Екатерина. Пригласить дочь к разговору уже не казалось ей такой хорошей идеей, но, по крайней мере, можно было надеяться, что Мэри выразит свои чувства если не здесь, то хотя бы в приватной беседе с отцом: "Не хочет же она, в самом деле, замуж в 11 лет?"

+5

30

Быть объектом пристального внимания высоких особ девочка находила в этом особое  удовольствие. Она чувствовала себя важной и не по годам взрослой.  Она внимательно слушала обе стороны, со всей серьезностью которую способен выказать  ребенок в столь юном возрасте.  Замужество, подготовка к свадьбе для Мэри все это было лишь очередной забавной игрой. Спектаклем для взрослых, на котором ей отводится главная роль.
В ее  пока короткой жизни  это был третий грандиозный спектакль. Первой была помолвка английской принцессы и французского дофина, затем ее рука была обещана императору Карлу. Но так как за обещаниями руки, которые, сопровождались, грандиозными празднествами и подарками далее ничего не  следовало  то и в этот  раз предложение о замужестве было встречено одобрением девочки, которая любила праздники, о всей серьезности и последствиях девочка даже не задумывалась. От того ей была непонятна тревога в глазах матери. Неужели она сделала что-то не так, что рассердила матушку?  Она посмотрела на кардинала, ища поддержки, тот был доволен ее ответом.  Довольная что смогла угодить взрослому, девчушка взяла со стола спелую виноградину и отправила ее в рот. И тут Ее Величество решилась озвучить дочери, что же так ее тревожит: - Как видишь, дитя мое, к тебе сватаются сильнейшие монархи Европы, и несомненно, твой отец гордится тем, что у него такая прелестная дочь. Именно поэтому нам было бы невыносимо думать, что тебе пришлось бы в столь юном возрасте покинуть дом и отбыть во Францию против воли.
« Покинуть дом?»  губы задрожали от обиды «Нет, она вовсе не хочет покидать Англию. Не хочет покидать свой дом, своих друзей, свою резиденцию в Ладлоу…»
- Но я не хочу уезжать -она подошла к Екатерине и крепко ее обняла - Не хочу!

+2


Вы здесь » The Tudors / Тюдоры » 1509-1533 » Маленький шанс решить большую проблему