The Tudors / Тюдоры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Tudors / Тюдоры » 1509-1533 » Проверенный враг лучше неверного друга


Проверенный враг лучше неверного друга

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

1529 год.
В самом разгаре бракоразводный процесс Генриха VIII и Екатерины Арагонской.
Эти дни стали одними из самых тяжелых в жизни английской королевы. В отчаянии она инкогнито отправляется в один из лондонских храмов, чтобы молить Господа о помощи. И получает ее - правда, совсем с неожиданной стороны...

Участники: Екатерина Арагонская, Мария Говард, Элизабет Стаффорд (профиль Судьба)

Отредактировано Екатерина Арагонская (2012-25-07 13:38:12)

0

2

Холодные стены храма возводились для того, чтобы люди смогли в них найти утешения и помощи Всевышнего. Трудно было сосчитать, сколько за свою жизнь в этих стенах молилась Элизабет. Сначала, будучи еще юной девушкой, она просила Господа дать ей возможность связать себя узами брака с возлюбленным, затем умоляла не дать отцу выдать ее замуж за герцога Нарфолка. А теперь все ее молитвы были переполнены просьбами об освобождение от страшных мук, что принесло ей замужество. Но ни тогда, ни сейчас молитвы ей не помогали. Казалось, Господь не хотел замечать отчаявшейся женщины. Но вновь и вновь Элизабет Стаффорд возвращалась в этот храм, ее руки с силой сжимали деревянные четки, а губы неустанно произносили слова благостной молитвы. 
Вот и сегодня, после очередного скандала с супругом, Томасом Говардом, Леди Элизабет отправилась в храм искать поддержки и помощи у Бога. В мире не осталась никого другого, кто бы мог ей помочь. Родной отец, некогда всесильный герцог Бекингем, давно в сырой могиле, мать уже старая и больная женщина, тетки более заняты своей враждой, нежели участью несчастной племянницы. Она осталась совсем одна с ненавистным ее сердцу мужем и юной дочкой, которую, скорее всего, будет ждать такая же незавидная участь, что и ее мать. Что и любую женщину в этом мире, где правят мужчины. Томас выдаст ее замуж за того, кого будет считать полезным для себя. Так однажды и поступил отец Элизабет, отдав ее в жены не знающему жалости герцогу Норфолку. И никто не сможет пообещать, что муж Марии будет с ней обходиться лучше, чем отец с ее матерью. Увы, но даже самые сильные женщины в этом мире не защищены от жестокости своих мужей. И если сама королева вынуждена терпеть унижения от собственного супруга, то что говорить об остальных? Хотя Томас пророчит Марии именно жизнь королевы Англии.
Элизабет посмотрела на свою дочь. Сегодня она взяла Мэри с собой в храм. Совсем еще юная девочка молилась рядом со своей матерью, даже не подозревая о том, какую судьбу готовит ей родной отец. Кому-то покажется, что быть королевой Англии – это счастливая ноша, и не зря эта девица Болейн так упорно мечтает ею стать. Но разве страдания и мучения Екатерины Арагонской не говорили об обратном? Герцогиня Норфолк протянула руку к дочери и, грустно улыбнувшись, поправила непослушную светлую прядь волос, выбившуюся из-под чепца.

+1

3

God knows you're lonely souls.

Ей сегодня приснился трон. Трон, сверкающий в свете золота и драгоценных самоцветов. Трон, ждущий свою королеву. Трон, олицетворяющий господство, власть, знатность и богатство. Пусть Мария была еще мала, ей от роду было десять лет, она всё равно понимала, что правление есть та единственная цель, к которой не грешно стремиться, к которой нужно стремиться. Короли и их королевы счастливейшие люди на земле. Они могут руководить другими, могут делать всё, что пожелают, их чтят и бояться, их слово есть закон, они - боги. Мэри знала почему ее матушка часто грустила. Всё потому, что она не так богата и величественна как королева. Если бы матушку взял в жены король, а не отец Мэри, Элизабет была бы премного более благодарна судьбе, нежели сейчас.
Мэри не говорила никому о своих снах, кроме отца. Ей казалось, что он единственный кто может понять ее восторг и желание когда-нибудь взойти на престол. В них текла королевская кровь, куда более древняя, чем в жилах Тюдоров... С матушкой беседовать об этом было нельзя. Она просто не поймет их мечты, если и не осудит... Юная Говард завершила туалет и вышла к матери, чтобы вместе отправиться в божий храм.
В церквях Мэри чувствовала себя неуютно, ей больше нравилось молиться в одиночестве. И всё же, в ее возрасте в силу молитв верилось мало. Мария больше доверяла собственным снам, чем возможности замолить грехи и выпросить помощи у Всевышнего. Но если верить снам, то девочку ждет светлое будущее - будущее правительницы. Элизабет поправила прядь волос дочери, но девочка была слишком увлечена мыслями, чтобы хоть как-то отреагировать. Она с какой-то суровостью глядела прямо перед собой, потом обе из семьи Говард встали на колени: герцогиня взяла четки, а ее дочь просто сложила ладошки. И именно в этот миг нетерпение Марии взяло верх, и она не сдержалась:
- Почему все считают королеву несчастной, матушка? - неожиданно спрашивает Мэри, слегка сдвинув брови, отчего ее личику придалось еще более серьезное выражение. Она никак не могла понять, за что Ее Величество страдает, почему люди перешептываются, выражая тихие сожаления друг другу по поводу ее участи, ведь громче произнести недовольные речи непозволительно. - Разве она не самая могущественная женщина в Англии? Во всем мире? - переспрашивает девочка, не поднимаясь с колен, продолжая держать ладони вместе - пальчик к пальчику, но всё еще не закрывая глаза. Предаваться молитвам и прошениям к богу она не хотела - Мэри беспокоили ее сны и вероятность, что трон, быть может, прогнивший совсем внутри?.. И внешняя роскошь скрывает за собой всю черноту и грязь, в которой увязнет всякий, севший на богато убранный символ царствования. - Как можно быть несчастной? - не понимала Мэри. Весь мир лежит у ног королевы Англии, Екатерины Арагонской, но люди желают ей лучшей участи. Почему? Задавалась вопросом девочка, закрывая глаза. Наверное, стоит и ей помолиться за здравие Ее Величества и попросить у бога для нее более легкой ноши...

Отредактировано Мария Говард (2012-26-07 15:23:35)

+1

4

Английская королева на коленях стояла перед алтарными вратами и молилась с таким жаром, которого не ожидала сама от себя. Ее губы быстро произносили латинские слова, и всё существо было обращено к суровому, но и милостивому Богу, моля о защите и снисхождении. Женщина была облачена в довольно скромное черное платье из дорогой ткани, но безо всяких украшений; лицо английской правительницы было скрыто накидкой, которую та набросила на голову. Королеве было невыносимо находиться в соборе св. Павла, потому что всё там напоминало о венчании с Генрихом, о ее давних мольбах о сыне, о том, как она, распластавшись на храмовом полу, молилась, молилась и молилась... но Господь вновь и вновь подвергал ее испытаниям. И теперь ей казалось, что больше она уже ничего не сможет вынести. Поэтому она пришла сюда, в не столь помпезный храм, чтобы помолиться в одиночестве, не рискуя встретить знакомых и видеть ухмылки на лицах сторонников Болейнов или льстивое ободрение угодливых подданных.
"Все они ждут часа, чтобы сокрушить меня, Господи, и лишь Ты один моя надежда и опора, к Тебе обращаю взор свой, Тебе открываю сердце моё, и смиренно прошу, не ради добродетелей моих, но ради моей дочери, смилуйся надо мной! Не дай свершиться этой черной несправедливости!"
Лишь несколько дней назад прошло слушание о разводе, и в душе Екатерины еще бушевала буря чувств: обиды, негодования, гордого презрения к клеветникам, и... да, любви к Генриху. Она держалась с достоинством, не посрамившим ее перед памятью матери, гордой Изабеллы, и слова ее были честны, но с каким же трудом ей дались эти слова!
"Ты видишь, Отец наш небесный, мне пришлось выставить себя на поругание перед всеми. Мне пришлось говорить о своей девической чести на глазах у придворных и судей, как будто мало было тех унижений, которым мой супруг уже подверг меня. Но я не возропщу, Господи, я не попрошу иной судьбы, только дай мне сил пережить это!"
Мысли Екатерины вновь обратились к тому тяжелому дню, когда она, представительница могущественной династии, тетка императора Римской империи, супруга английского короля и мать наследницы престола, на глазах у изумленного общества опустилась на колени перед своим мужем и взывала к его сердцу и его совести. Она видела замешательство среди членов Парламента, когда покидала зал суда, и слышала приветственные крики простых людей, приветствовавших ее на улице. Но даже самые любящие подданные по всей Англии сейчас не смогли бы заменить ей одного верного друга и защитника при Дворе. Как мало было в окружении Екатерины таких людей... и как много врагов. Она еще ниже склонила голову и едва слышно прошептала:
- Боже, пусть для всех я королева, но пред Тобой я смиренная раба, готовая повиноваться Твоей воле, и как раба я прошу тебя: пошли мне друга! Хотя бы кого-то, чтобы мне не так тяжко было переносить невзгоды! Я слаба, Господи, мне не по силам выносить все это в одиночку! Молю Тебя, смилуйся надо мной, помоги!
Перекрестившись и поцеловав свой нательный крест, Екатерина снова погрузилась было в раздумья, как вдруг услышала чьи-то шаги, гулко отдававшиеся в помещении храма. Она слегка повернула голову и увидела мать и дочь из семейства Говард, вошедших в здание. Они тоже стали молиться, по-видимому, не заметив или не узнав королеву. И она вовсе не хотела, чтобы ее обнаружили, потому что Говарды тоже были ее врагами.
"Наверное, теперь они торжествуют и пришли молиться о здравии Анны или об успехе дела короля..." - подумала Екатерина. Чего еще можно было ждать от родственников Болейн? - "А девочка Говард мила и невинна и напоминает мою дорогую Мэри..." При мысли о дочери королева едва не расплакалась, и снова принялась креститься, теперь уже прося у Бога милости для принцессы.
Внезапно она услышала нежный голосок Марии, которая спросила мать:
- Почему все считают королеву несчастной, матушка? Разве она не самая могущественная женщина в Англии? Во всем мире?
Екатерина замерла. Она не хотела подслушивать разговор, но уже не могла выдать себя, а потому сделала вид, что полностью поглощена молитвой. К тому же ей вдруг стало интересно, что Элизабет Стаффорд ответит на этот простой, но очень неудобный вопрос ребенка.

+4

5

Вопрос Марии застал Элизабет врасплох. Ну, как объяснить дочке, что Екатерина Арагонская в первую очередь женщина и мать, а не всесильная королева, когда герцог Норфолк только и говорит дома о том, что корона дает безграничные возможности, а остальное неважно? Мэри еще слишком юна, чтобы все понимать. И сначала жена Томаса Говарда хотела не отвечать на вопрос, а упрекнуть дочку, что она в храме Божьем и это не место для подобных разговоров. Но что-то остановило Леди Стаффорд от подобного действия. Неожиданно ей захотелось все ей объяснить, достучаться до сердца дочери и не дать ей стать такой же жестокой и высокомерной, как ее отец.
-Мэри, к сожалению, власть и могущество не могут сделать людей счастливыми. Они лишь способны дарить боль и страдания, - голос Элизабет дрогнул, когда она произносила последние слова, но все же герцогиня продолжила: - Ее Величество несчастна потому, что ни та власть, которой она обладает, ни тот громкий титул, который принадлежит ей, не могут вернуть ей любовь и благосклонность короля.
Элизабет замолчала. Сможет ли дочь все понять и сделать правильный выбор и стоит ли продолжать? Не слишком ли Мария еще юна, чтоб знать о том, что творится сейчас в королевстве и как это касается ее семьи? Но выбор был сделан, и герцогиня решила продолжать, надеясь на то, что дочь более похожа на нее, нежели своего отца, и все поймет. Элизабет обернулась по сторонам и заметила женщину, облаченную в черное платье. Ее лицо было прикрыто вуалью, а потому его нельзя было разглядеть. И, кажется, она была так сильно увлечена молитвой, что не замечала присутствие в этом храме кого-то еще. Так и не узнав в этой женщине королеву, герцогиня вновь посмотрела на дочь и продолжила:
-Ее Величество несчастна оттого, что твоя кузина, Анна Болейн, хочет забрать себе то, что может принадлежать только королеве Екатерине – любовь Его Величества, а вместе с тем трон и корону. Но ты должна знать, чтобы не случилось, только Екатерина Арагонская, до скончания своих дней, сможет по праву именоваться королевой Англии.

Отредактировано Судьба (2012-29-07 15:35:40)

+1

6

Слова матери не возымели над Мэри должных чувств - девочка считала их разговор простым, такой легкой беседой люди обычно тешат друг друга при пиршестве или на приятной прогулке. Именно поэтому, не приписывая диалогу важность, Мария говорила с детской непосредственностью, словно ее трогала судьба королевы лишь отдаленно. Хотя, так оно, пожалуй, и было. Мэри ценить научилась лишь тех людей, кто был рядом с ней: матушку, отца, да брата с парой служанок. Всё потому, что судьба не сталкивала ее с чужими неурядицами и трудностями, и всё, что происходило не с Говардами для Мэри было так же туманно, как и плохо запоминающиеся сны.
Однако ребенком Мария не могла понять суть слов своей матушки. Для девочки мужчина существовал лишь в двух понятиях: в понимании отца и понимании брата. Она не влюблялась с жаром, без опасок, как, наверное, умела любить Анна Болейн. Она не хранила верность, крепкую привязанность и истинную любовь, как умела чувствовать Екатерина Арагонская. Она не терпела мужчину подле себя только потому, что так ей навязали, как это делала Элизабет. Мэри не могла рассуждать здравомысляще, ведь ее сердце еще не успели тронуть ни любовь, ни чувство обязательства. Правда в памяти ответ матушки запечатлелся навсегда, и их беседа, начавшаяся так неожиданно, повлияла на юную Говард, пусть Мария это осознает спустя лишь несколько лет...
- ...Не могут вернуть ей любовь и благосклонность короля. - ох, если бы Мэри была старше, она бы, бесспорно, ответила иначе, но сейчас, стоя на коленях, она не могла уже и думать ни о чем ином, как о чете Тюдоров и о том, что "власть приносит страдания". Мария вновь насупилась, прокручивая снова и снова всё произнесенное в голове. Любовь для нее пока не открыла свои объятья, и муки, которые испытывала королева были для Марии неясны. Зачем Ее Величеству любовь короля, если она восседает на престоле? Для чего любовь? Папа как-то сказал, что любовь всё портит. Нужно будет помолиться, чтобы это чувство навсегда покинуло сердце королевы, тогда она будет премного счастливее, - заключила Мэри. Она украдкой посмотрела на матушку и подумала озвучить свои мысли, дабы разъяснить необходимость в подобном разговоре между ними. Мария спросила не за себя: за молитву. Она твердо решила сегодня обратиться к богу с прошением, связанным с благами для Ее Величества, вот только в чем они могут заключаться для Екатерины Арагонской, девочке было еще непонятно.
Мэри подняла глаза на матушку, внимательно слушала каждое ее слово, взвешивая их, обдумывая. Она ощущала себя совсем взрослой, беседующей с герцогиней на щепетильную тему (которые, полагала Мэри, и ценятся у взрослых), а потому начала подходить к своим ответам со всей серьезностью. По крайней мере лицо у девочки было самое что ни на есть серьезное.
- Я поняла, - прошептала девочка, наклоняясь к матери, чтобы никто их не смог услышать, - она боится, что потеряет всё из-за леди Анны, ведь король хочет видеть ее своей королевой, а не Ее Величество. - трон, власть, правление, к этому всё сводится. Отстранившись от матушки, Мария произнесла уже более громко. - Жаль, что власть так недолговечна.
Впервые в думы девочки закралась мысль, что отец может оказаться неправым. Для чего старания, для чего все пролитые пот и кровь, если власть обретать на короткие годы, жалкие месяцы, считанные дни?.. В Говардах же текла кровь королей, так что если Господь преподнес им дар за молитвы их предков, и избавил их от бремени ноши короны? Стоит ли продолжать попытки вернуть себе былое величие, если бог их когда-то спас от участи Ее Величества? Из тяжких размышлений Мэри вывел голос матери:
- Только Екатерина Арагонская, до скончания своих дней, сможет по праву именоваться королевой Англии.
Девочка кивнула, ничего не ответив. Ее губы слегка приоткрылись, она перестала хмурить лоб, внутри после этой фразы закралось чувство преданности. Мария так и не сможет признать Анну Болейн законной королевой Англии, так и не сможет назвать ее таковой... Лишь после смерти Екатерины Арагонской, истинной и преданной правительницы, Мария Говард сможет величать третью жену Генриха Тюдора - королевой...

+1

7

- Власть и могущество не могут сделать людей счастливыми. Они лишь способны дарить боль и страдания...
"Если бы Вы только знали, миледи, насколько Вы правы..." - про себя вздохнула Екатерина. Она сама всю жизнь находила счастье не в самом факте того, что была супругой короля и правительницей могущественной державы, но в том, что могла, пользуясь своим положением и отчасти - происхождением, способствовать благоденствию народа и установлению мира в Европе. Она знала и понимала многое в управлении государством, но всегда старалась находиться в тени Генриха, лишь мягко направляя его и наслаждаясь его вниманием и любовью. Но потом у Екатерины появились враги - сначала Уолси, а теперь вот семейство Анны - которые оттеснили ее на задний план, а отсутствие сыновей и неумолимо приближающаяся старость лишали ее последних шансов. Словно отвечая ее мыслям, Элизабет продолжала:
-Ее Величество несчастна потому, что ни та власть, которой она обладает, ни тот громкий титул, который принадлежит ей, не могут вернуть ей любовь и благосклонность короля.
- Боже мой, а ведь так говорят все наши подданные... Вся Англия знает о моем позоре... Наверное, мои враги открыто торжествуют - прошептала королева сама себе. Маленькая Мария выразила сожаление о недолговечности власти, и Екатерина подумала, что сейчас, наверное, леди Элизабет будет растолковывать дочери, что главное - правильно выбрать тактику, и тогда возможно все, даже расправиться с королевой Англии. Но услышав последние слова знатной дамы, Арагонская замерла в изумлении. Она ожидала услышать что угодно, кроме того, что представительница враждебного клана Говардов считает ее, Екатерину, истинной королевой. "Неужели я так ошиблась в этих людях?" - подумала она. Конечно, позиция Томаса Норфолка была совершенно иной, но королева думала, что все родственники семейства Болейн безоговорочно поддерживают Анну. Екатерина так разволновалась, что едва не выдала себя изумленным возгласом. Ей очень захотелось выяснить, действительно ли Элизабет сказала то, что у нее на уме, или просто пыталась оградить свое дитя от придворных интриг и внушить ей истинные ценности: любовь, благородство и честность. К тому же персоне ее положения не пристало подслушивать чужие беседы, тем более в Божьем храме, поэтому королева решила подождать удобного момента, чтобы вступить в разговор. Тем более что девочка казалась озадаченной словами матери и, по всей видимости, о чем-то напряженно размышляла.

+3

8

Элизабет с удивлением посмотрела на свою дочь. «Жаль, что власть так недолговечна» - слова, которые мог бы произнести умудренный годами и личным опытом человек, но не десятилетний ребенок, который за всю свою жизнь о власти слышал разве что из уст честолюбивого и амбициозного отца. Правда, Томас Норфолк никогда бы не сказал подобного. Его позиция скорее звучит иначе: власть – это есть то, к чему нужно всегда стремиться.
Внутри у герцогини одновременно зародилось два чувства. Гордость за смышленую дочь, но также и страх за нее. В мире, где идет вечная война за власть, богатство и величие сложно оставаться самим собой. Сложно не поступиться своими убеждениями и выбрать иной путь. Сегодня, кажется, Мария поняла, что такое власть и как опасна она порой бывает, но завтра отец ей вновь скажет о возможности стать когда-нибудь королевой Англии и возможно, девочка забудет слова матери, увлекаясь мечтами о богатстве и лживой красоте мира королей и их королев.
-Да, Мэри, ты права. Власть не бывает долговечной. И лучше оставить это бремя тем, на кого возложил его Господь, и не пытаться взять себе то, что тебе не предназначается.
Сейчас Мария выглядела не по годам задумчивой и серьезной. В этот момент в ее поведении не было ничего, что присуще детям ее возраста. И это не давало покоя Элизабет. Что за жизнь ее муж устраивает своим детям! Вместо того чтобы играть со своими ровесниками в детские невинные игры, ее юная дочь уже может рассуждать о власти, словно взрослая. Это еще один повод испугаться за это невинное создание. А может быть, оно и к лучшему?  Герцогиня тяжело вздохнула. С годами ее жизнь становилась все более тяжелой. Слезы несчастной в браке жены сменялись ежедневными переживаниями за дочку.

+3

9

- ...И не пытаться взять себе то, что тебе не предназначается.
Нелепо! Глупо! Невероятно! Мария прикусила нижнюю губу, чтобы не ввязаться в куда более рьяный спор с матушкой. Элизабет, быть может, и говорила исключительно о леди Анне, но слова так "процарапали" по сердцу, что Мэри приняла их как укор, направленный на ее зарождающиеся амбиции. Мария хотела стать королевой. Хотела власти, хотела, чтобы люди беспрекословно повиновались ей, хотела изучать искусство политики, хотела оправдать надежды отца. На свои плечи непосильную ношу взвалили Тюдоры, пришедшие к власти, - вот истинная причина всех бед. Это их род попытался взять себе то, что не предназначалось. Мэри и допустить мысли не могла, что слова матушки могли относиться также и к женскому счастью - к любви и привязанности дорогого мужчины; девочка видела в них один-единственный смысл, направленный на прежний вопрос Мэри.
Власть и корона. Разве не это - вершина стремлений человеческих? Разве не трон является яблоком Эдема, плодом раздора, показывающим все страшнейшие грехи души? Власть так же недолговечна, как и сама жизнь. И ради нее стоит бороться. Но что-то защемило в груди девочки, стоило ей вспомнить слова матушки... Ее Величество несчастна. Из-за короля - не из-за страха потерять корону.
Значит ли это, что папенька был неправым? - подумала Мэри, и черты ее лица сгладились. Она перестала хмуриться, перестала поджимать плотной линией губы. Девочка расправила плечи и помолилась за Екатерину Арагонскую, истинную правительницу Англии, законную жену короля. Мэри попросила бога вернуть несчастной женщине столь дорогую ей любовь монарха. Закончив с молитвой, Мэри тихо произнесла:
- Аминь.
И перекрестилась. Поднявшись с колен, Мария какое-то время провела в безмолвии, стоя подле Элизабет как маленькая статуя. Но ее молчание было вскоре нарушено вопросом:
- Что бы Вы пожелали королеве, матушка?

+3

10

Когда Мария, наконец, прекратила свои расспросы, Элизабет вместе с дочерью погрузилась в молитву. Минуты летели незаметно, пока ее губы безмолвно шевелились в такт словам, что проносились в голове. Вновь просьба сделать так, чтобы муж сжалился над ней, просьба о спокойствие за жизнь юной дочери и да, герцогиня Норфолк не забыла попросить Всевышнего и за английскую королеву. Самое малое, что пока могла сделать Элизабет Стаффорд, это просить в своих молитвах, чтобы Господь дал королеве мужества и сил вынести все испытания, что свалились на ее хрупкие женские плечи. Но кто бы знал, как искренни желает Элизабет помочь королеве не только молитвой в этом скромном храме, но и чем-то более весомым, чем-то, что действительно оказалось бы ценной помощью Ее Величеству. Но пока, ничего другого она сделать не могла.
Элизабет поднялась с колен и еще раз перекрестилась. Посмотрела на дочь, которая вновь задала ей вопрос. К счастью, ответ на этот раз нашелся гораздо быстрее.
- Я бы пожелала Ее Величеству быть сильной и храброй. И ни за что не отступать. Я верю, если Ее Величество будет мужественно бороться со своими врагами, то Бог не допустит, чтобы она одержала поражение.
Ровным и спокойным тоном ответила Элизабет. Честно, ничего не скрывая от дочери, не думая о том, что Мария расскажет всё отцу и тогда на нее вновь обрушиться гнев мужа. Сейчас ее более беспокоило то, что подумает и решит Мэри, чем то, что сделает с ней герцог Норфолк за то, что она внушает Марии преданность королеве Екатерине и презрение к Анне Болейн.

+1

11

А юная леди Мэри, видимо, растет честолюбивой. Похоже, это их семейная черта... - подумала Екатерина. Девочка не стала пререкаться с матерью, давшей ей весьма разумный и благой, с точки зрения Арагонской, совет. Однако было видно, что этот разговор вряд ли станет последним, потому что Марии еще многое придется для себя решить. Пока обе представительницы семейства Говард молились, Екатерина украдкой рассматривала младшую. Ее сосредоточенное личико и тонкая фигурка, застывшая неподвижно пред алтарем, снова пробудили в женщине воспоминания о дочери. "Ах, если бы только мою милую Мэри миновала участь этой ужасной, жестокой и безрассудной борьбы за власть!.." - про себя взмолилась королева. Больше всего она хотела быть хорошей матерью и видеть свое дитя счастливым и здоровым, но теперь их с дочерью благополучие висело на волоске. "Вот она, цена власти - одно мгновение, и ты уже не принадлежишь себе, влекомый силами, с которыми не можешь совладать..." Екатерина перевела взгляд на леди Элизабет. Лицо придворной дамы казалось печальным, и королева невольно прониклась к ней симпатией. Она понимала, как трудно ей прививать Мэри нормы морали, когда ее собственный отец мог ими погнушаться ради своих интересов, и разделяла страх матери за судьбу юной леди. В политике нет места невинным душам, и Екатерина знала это слишком хорошо.
Последние слова леди Стаффорд произвели на королеву поистине ошеломляющий эффект. Потрясенная до глубины души, она более не могла скрываться. Встав с колен и подойдя к дамам, она тихо и кротко сказала:
- Миледи, простите, что вмешиваюсь, но я невольно услышала часть вашей беседы и не могла не подойти. Вы только что преподали мне урок, которого я никогда не забуду. В Вашем лице я увидела неоспоримое доказательство того, сколь неисповедимы пути Господни и как важно не судить ближнего лишь по его положению и имени. И я благодарю Вас за это от всего сердца, как женщина и - с этими словами Екатерина откинула с лица вуаль - как королева Англии.

+3

12

И предположить было нельзя, что леди, стоявшая на коленях недалеко от них, является не просто слугой Господней, но и истинной королевой Англии. Мэри еще никогда прежде не была так близко с тем, кто носил корону. Мария не знала, как следует вести себя: поприветствовать? Или это будет расценено как верх бескультурья (чтобы какая-то маленькая девочка смела поднимать глаза на Ее Величество!). Мэри неуклюже присела в реверансе, кланяясь королеве.
Мэри вновь обуяли те чувства, когда женщина в черных одеждах встала и подошла к чете Говардов. Первое, что девочка ощутила, было удивление. Смущение оттого, что их беседу с матерью случайно услышали, и, наконец, страх: а не сказала ли она слишком многого? Спрашивать о несчастьях супруги Генриха Тюдора...
Мария вновь подняла глаза на Екатерину Арагонскую, вглядываясь в ее умное мягкое лицо, и пытаясь понять по его выражению, стоит ли опасаться дальше или нет. Королева благодарила матушку Мэри, в первую очередь, как женщина. Это уточнение глубоко тронуло Марию. Скоро, очень скоро, Мэри поймет что значат слова королевы, и каково чувствовать страх за свою любовь, хранимую к единственному мужчине.
Как же Марии хотелось пожелать Ее Величеству счастья! Силы, стойкости, чтобы она справилась с любыми трудностями на ее нелегком пути. Но слова застревали в горле девочки, и она не могла промолвить ровным счетом ни единого пожелания; будто язык проглотив, Мария стояла и глядела то на матушку, то на Екатерину Арагонскую своими широко распахнутыми глазами.

0

13

Элизабет почувствовала, как у нее задрожали руки. Она и предположить не могла, что женщина, находящаяся в храме, окажется самой Екатериной Арагонской. Стало стыдно за то, что она так откровенно говорила о том, что творится в монаршей паре. Наверное, супруге Генриха VIII было до боли неприятно это слушать. Но изменить уже ничего было нельзя, а Екатерина оказалась более чем благоприятно настроена к жене герцога Норфолке и его юной дочери. Это придало уверенности Леди Стаффорд, и она попыталась взять себя в руки. Сделала реверанс перед Ее Величеством, предварительно незаметно дернув за рукав платья дочь, чтобы она тоже поклонилась королеве.
-Ваше Величество, прошу, простите меня за мою дерзость и откровенность в разговоре с дочерью. А также я хочу засвидетельствовать свою верность и преданность Вам и вашей дочери, принцессе Марии.
Элизабет поднялась и прямо посмотрела на королеву. Эта женщина, казалась невероятно сильной и мужественной. Она отчаянно боролось с несправедливостью и ложью. И герцогиня не могла не восхищаться ей. С этой женщины она хотела брать пример и не подчиняться воли своего деспотичного супруга.
-Ваше Величество, я всего лишь слабая женщина и мало что могу, но Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь и поддержку. Я никогда не приму иной королевы. И я против того, что делает мой супруг, Его Светлость герцог Норфолк, и его племянница, Леди Болейн. И я готова пойти на любые жертвы, чтобы помочь Вам отстоять закон и справедливость в этом королевстве.

0

14

При виде Екатерины герцогиня пришла в смущение, а затем склонилась в почтительном реверансе. Примеру матери последовала и Мария, которая широко открытыми глазами воззрилась на королеву. Та же просто не верила своим ушам: супруга одного из ее злейших врагов, герцога Норфолка, выражает преданность ей, королеве, чья судьба висит на волоске! Екатерина с благодарностью посмотрела на придворную даму и ответила:
- Меня восхищает Ваша смелость, миледи. Я благодарна Вам за поддержку - должна признать, сейчас у меня немного союзников при дворе. Тем ценнее для меня знать, что и в стане врага есть честные, благородные люди, которые готовы выступить на моей стороне. Благодаря Вам и таким, как Вы, у меня есть надежда и силы бороться. Королева была искренне тронута и взволнована словами леди Элизабет. Где-то в глубине души Екатерины зарождалась радость от того, что она не одинока в своей борьбе, что, возможно, сам Господь внял ее молитвам и послал ей друга - но с какой неожиданной стороны! Королева перевела взгляд на юную Мэри, стоявшую рядом с матерью, и, повинуясь внезапному порыву, опустилась на колени рядом с девочкой, взяла ее руки в свои и сказала, обращаясь к ней, как к взрослой:
- Дитя мое, Вы очень благородная и разумная юная леди. Постарайтесь сохранить эти качества на всю жизнь, и тогда Господь всегда будет помогать Вам. Вы еще очень молоды и Вам предстоит узнать и успех в обществе, и любовь мужчины. Всегда будьте верны себе и не идите против совести. И пусть примером будет Ваша матушка, ибо она поистине достойнейшая женщина. Я же желаю Вам счастья и буду молиться за вас обеих.

+2

15

Юная Мария с изумлением в глазах уставилась на королеву. Бедное дитя не могло вымолвить и слова. Столь же удивлена была и сама герцогиня. Неожиданная встреча с королевой Англии заставила испытать Леди Стаффорд целую гамму различных эмоций. Страх, смущение, преданность, а теперь и благодарность. Те, кому кажется, что короли и королевы столь далеки от простых людей, столь возвышены, что просто не могут испытывать того, что чувствует простой человек, очень не правы. Перед дочерью Элизабет на коленях стояла в первую очередь несчастная женщина, которая, наконец, обрела надежду, и только потом уже королева Англии. Истинная королева Англии! Тишина затянулась, а герцогине стало неловко. Она не знала, что нужно говорить в такой ситуации. Дрожащими пальцами она сжала край платья, пытаясь заставить себя перестать нервничать, и вновь опустилась в низком реверансе.
-Ваше Величество, для меня и моей дочери это огромная честь, - неуверенно произнесла герцогиня, глядя в пол. – Мы благодарны Вам. И я еще раз хочу заверить Вас в своей преданности.
Не зная, что еще можно сказать или сделать, Элизабет смолкла и, не поднимая на Екатерину глаз, продолжала стоять склонившись в реверансе.

0

16

Екатерина поднялась с колен и улыбнулась девочке, а затем и ее матери. Обе вновь почтительно поклонились, и леди Стаффорд повторила слова, которые были подобны целительному бальзаму для истерзанной души английской королевы, слова преданности и стойкости. Арагонская мысленно вознесла хвалу Господу, услышавшему ее молитвы в тот самый момент, когда она в этом так нуждалась. Это было как обещание благополучного исхода, свидетельство того, что Небеса не отвернулись от набожной испанки. Екатерина осмотрелась и тихо промолвила своей новой союзнице:
- Мне сейчас как никогда нужна помощь верного человека при Дворе, поэтому я с радостью и благодарностью смотрю на Вас, миледи. Будьте уверены, Ваши благие намерения не останутся без награды ни здесь, ни на небесах. В скором времени мне могут понадобиться Ваши услуги, и я смею надеяться, что Вы не откажете мне. Но сейчас вам с Марией нужно уходить, я пришла сюда инкогнито и не хотела бы, чтобы вы оказались под угрозой из-за моего нынешнего положения. Да хранит вас обеих Отец наш небесный!
С этими словами королева бросила еще один, прощальный взгляд на малышку Мэри, опустила на лицо свое черное покрывало и быстрым шагом покинула храм Господень, не переставая изумляться тому, как отрадно закончился этот поистине удивительный день.

Эпизод завершен

0


Вы здесь » The Tudors / Тюдоры » 1509-1533 » Проверенный враг лучше неверного друга